Благо, что нормальных иллюстраций было просто не найти. А те, что встречались, можно было трактовать очень по-разному. Слишком уж сильно деградировало изобразительное искусство после иконоборчества. Чем Константин и пользовался.
Как, впрочем, и всегда.
Общая стратегия и философия, которых он придерживался, заключалась в минимальном использовании технологий будущего. Во всяком случае, в лоб. Используя вместо них либо то, что уже было известно, пусть и применяя нестандартно, либо то, что получилось случайно и естественным образом, либо наработки местных людей.
Зачем?
Так для того, чтобы заставлять шевелить мозгами свое окружение. Инженерное и административное. Да, с определенными подсказками. Но любой из них мог сказать: могли… можно… просто никто задачу такую не ставил или не смотрел под этим углом.
С кораблями этими получилось все еще хуже и больше — Константин развернул целую научную дискуссию с опытами. Да, не затянутыми, но опытами и дебатами вполне компетентных в инженерных вопросах людей.
Как итог от идеи большого парусно-гребного корабля отказались. Того, что в XVI веке назвали бы галеасом, и который был чрезвычайно близок старинному дромону по своей концепции. Это посчитали слишком непродуктивным решением.
Как враг атаковал?
Абордажем.
Значит, что? Правильно. Требовалось сделать все, чтобы абордаж был максимально затруднен. Это требовало высоких бортов с развитыми надстройками. Они ведь не просто так были нужны. Отнюдь, нет. Во время морского боя эти надстройки превращались в некое подобие башен, откуда вели стрелковый бой лучники или арбалетчики. Ставя «в два огня» тех, кто лез на палубу в центральной части.
Местные такой технологией пользовались в полный рост. На практике. В теории же продолжали делать ставку на галеры, считая только их поистине военными кораблями. Понятно, с оговорками. Но в целом, большие нао или каракки[2] обычно проходили по отдельной категории торговых судов.
По факту очень опасных и неприятных.
Но формально почти торговцев… полумера… эрзац.
И ребята, собранные Константином, пришли к этому пониманию. Не сразу, но справились. Через что, в ходе формирования концепции корабля, многое переосмыслили, отбросив стереотипы и устойчивые заблуждения. Так и родился галеон в этом варианте истории, названный дромоном для пущей красоты.
Он весь строился от силового каркаса с развитой системой горизонтальных подкреплений и вообще — очень прогрессивного набора с явными элементами сложной фермы.
Их специально делали в изрядном количестве и проверяли на излом и скручивание. Не просто ручками, а грузами. Подбирая варианты, которые выдерживают как можно большие динамические нагрузки — рывок как можно более тяжелой гири, брошенной свободно с определенной высоты. Под разными углами и режимами.
Обычно на такие вещи уходили если не десятилетия, то века. Здесь же… справились меньше чем за год. Ясно поставленная задача и широкий эксперимент сказались. Добрых два десятка плотников «лепили» эти каркасы как «горячие пирожки». Без выходных-проходных.
Следом шла обшивка.
Не по годам толстая — местами до метра дуба. Причем уложенная в несколько слоев, стянутых между собой болтами и скобами. А промеж слоями находилась пакля, пропитанная ядовитой краской. В основном на базе мышьяка. Опасно, но иного способа защитить от червей и прочей пакости морской не нашлось.
Снаружи поступили так же.
Причем подводная часть была пропитана «упаренным дегтем», то есть, практически креозотом растительным. В который подмешивали еще и зеленый пигмент, на основе мышьяка. Обильно.
Поверх — тонкие листы меди.
Внахлест. Так, чтобы потоки воды не задевали края.
И еще слой этого жуткого варева…
Константин и его инженеры делали все, чтобы корпус получился максимально прочным и стойким. Но не забывали и о другом. Сверху дромона стояли три мачты и бушприт, на которых размещались весьма прогрессивное парусное вооружение. Да, в всего в два яруса, но очень крепкое. Чем-то напоминая усеченный вариант XIX века.
Император вспомнил картины, которые видел.
Набросал.
Обсудили.
Проверили…
Так же, как и с каркасом проверяли. Просто делали модельки и проверяли их в бассейне, дуя с помощью трубок акцентировано под нужными углами. Наблюдали. Фиксируя крены и эффективность работы с ветром, беря за единицу подачу на прямой парус под прямым углом.
Внутри тоже масса интересного.
Например, две большие бронзовые помпы и две магистрали из медных труб с переключателями да вентилями. Дорого и относительно сложно. Хотя в эти годы все это по отдельности уже было доступно. И давно. Та же помпа так и вообще с III века до нашей эры известна.
Не всем, конечно.
Но не суть. Главное, что вся эта конструкция была собрана из вполне известных модулей. Просто никто так не делал. А зря, ибо, поставив на каждую помпу команду из четырех человек, можно было и воду из трюма откачивать, и накачивать ее из-за борта для пожарных нужд.
Песня.
Сказка.
Давление с двух ручных помп оказывалось достаточно, чтобы тонкие струи поднимались до второго яруса парусов. По меркам XV века почти волшебство… собранное из обыденности. И сильно повышающее выживаемость дромона.
А опреснитель?
С VII-VIII веков был известен принцип дистилляции. И это в виде довольно широкой практики у арабов. А так и раньше. Оставалось просто применить эту технологию в новое место, ну и доработать немного.
Трубка, проходящая через корыто «холодильника», быстро охлаждала пар? А почему не сделать наоборот? Почему не натыкать в печку трубок, на которые подавать воду? А чтобы не перегорали, поставить их не в самый жар, вне зоны активного горения. Да и давления не требовалось держать… Как итог эти новые корабли почти что не нуждались в запасах пресной воды. Достаточно было дров или иного твердого топлива, что радикально повышало запас хода и маневр. Заодно уменьшая негативный эффект от употребления протухшей воды…
Довольно крупный корабль отвалил от причала и стал выходить из Золотой бухты. А следом и его систершипы.
Практически копии, которые строили один в один настолько, насколько могли. Заодно описывая изготавливаемые детали, и рисовали их чертежи. Такая схожесть требовалась для того, чтобы ходовые характеристики отличались минимально…
Вышли, значит, дромоны из Золотого рога.
Отошли в сторонку, чтобы со стороны города было не разглядеть и корабли тут обычно не ходили. Ну и начали кружится-упражняться.
То флажки поднимая, то работая сигнальщиками напрямую, то передавая сигнал лампой, то звуком. Да-да. Именно звуком. На каждом корабле находились особые барабаны, настроенные на громкий, низкочастотный звук. Чтобы можно поддерживать связь даже в полном тумане или задымленности боя.
Не первый выход этой троицы «прогулочных яхт». Сразу, как стало можно — начали выгуливать. И продолжают. И будут.