Не знаю, кто как, но мы лазили через ржавую колючую проволоку в завод именно таким способом: придерживаясь за ветку. Многажды мне приходилось это делать во хмелю. Частенько ночью и в ненастную погоду.
Достаточно быстро я отыскал размокшую коробку. Пакетик с бриллами я сунул в карман. Прислушался. Где-то далеко шоркал охранник. Я твердил себе, что ему незачем подходить к баку, а значит, опасаться нечего.
Наконец, стало так тихо, что я мог слышать телевизор охранника. Он смотрел про «ситуацию на Украине». Я встал на мусорный бак, сначала одними кончиками пальцев, а потом и всей рукой схватился за ветку и подтянулся.
Едва ступая на забор, я преодолел его и спрыгнул. Так моя сигаретная пачка пополнилась дюжиной бриллов.
Оказывается, я умею талантливо лазить в мусорный бак, а это уже кое-что.
Оказавшись дома, я первым делом переоделся и с невероятным аппетитом выел миску супа с куриным ливером. Рассветало. На моих глазах начинался очередной день. Солнце выплывало из-за дома напротив, натужно заработал копёр, вгоняя в землю сваи на стройке за углом, кто-то из соседей смыл унитаз, запахло табачным дымом из приоткрытого окна.
Я перепроверил свою добычу и… заплакал. По-женски совсем, со всхлипами и рукой у носа. Мне представлялось будущее, в котором не нужно рано просыпаться пять раз в неделю, и Женя, смотрящая на меня, как на равного.
Через несколько дней, в субботу утром зазвонил телефон. Гриша Мельник почти молил о том, чтобы я пришёл на завод помогать искать пропавшие бриллы. Через час я был на месте. Весь наш муравейник рыскал под столами, перетряхивал документы, открывал ящики и исследовал пеналы с карандашами. Именно в пенале я нашёл свой брилл, который пропал тогда весной. «Ну прямо преследуют», – подумал я и сунул его в носок.
У Гриши почернело лицо. Он заглядывал нам в глаза и спрашивал:
– Не видно никому?
Девочки с родажа не занимались поисками, а вымывали свои столы. 3D-модельеры, как всегда, уткнулись в свои компы. Восковщики вообще не пришли. Спустя час я взмолился:
– Да посмотрите вы по камерам.
– Смотрит уже безопасник, – чуть ли не плача, объяснил Гриша. – Я их, наверное, в литейном цехе уронил. В пакете дырка могла быть.
Пришёл начальник безопасности. Несмотря на духоту того дня, он был в свитере и с горячим кофе.
– Как говорил Шерлок Холмс: «Это дело на одну трубку».
– Так-так, – сказал я.
Раскрыв ноутбук, он запустил видео. Был видно, как Гриша выбрасывает смятую коробку с прилипшим к ней пакетиком. Я отметил собственную актёрскую игру. Моё лицо ни разу не обернулось в сторону уходящего Мельника. Только чуть косили глаза.
Гриша завопил, как чайка. Твердил, что на него навели порчу и подтверждение тому красные пятна на спине. Литейщики пробубнили, что сначала нужно было посмотреть, а потом лишать их субботы.
– Вот досада, – сказал я. – Был рядом и не заметил! А есть видео, где уносят пакет?
– Да. Утром унесли. Коробка там виднеется.
– Может, на свалку городскую съездить? – предложила Анечка.
Мельник глянул на неё зло, но орать не стал.
– В закупке, – сказал безопасник, – они стоили пятьсот десять тысяч. В понедельник зайди к шефу – может, десятку скинет. Юристам поручим, чтобы составили соглашение о компенсации и установили график платежей. За год справишься?
– Конечно, я не справлюсь! Два года нужно.
– Полтора, – сказал безопасник, потянул кофе и добавил: – Кредит, получается. Но без процентов.
Все потихоньку разошлись. Осунувшись, Мельник сидел за моим столом и смотрел на свои крутые коленки. Анечка вертелась у входа, видимо, поджидала кого-то. Я сделал вид, будто привожу в порядок рабочее место.
– Я же ещё и тебе должен, – вспомнил Мельник, – те пять тысяч. – Сквозь его маску луны проступали слёзы.
– У меня должников не бывает.
– Серьёзно?
– Конечно. Мы пролетарии – должны выручать друг друга, так ведь?
– Так. – Мельник пожал мне руку и позвал выпить водки. Я сказал, что у меня сегодня посещение братика Севы.
– Семья, – произнёс задумчиво Мельник, – это мне важнее всего.
И в самом деле, его походы к Анечке на некоторое время прекратятся. А потом начнутся вновь.
За время этой свалившейся на неё свободы Анечка предлагала вместе с ней сварить пиво (она купила всё необходимое), звала на концерт группы «Макулатура», угощала на работе пиццей с сыром и в конце концов прислала обнажённую фотографию. На ней она сидела на подушке, раздвинув ноги, и потягивала красное вино, сильно напоминающее сливовый компот.
Глава 9
Свежим утром воскресенья меня и братика Севу такси везло на автовокзал.
– Вот тут Маша живёт, – показал пальцем Сева.
За окном мелькали серые панельки «старого города». Тут дети когда-то просили меня разменять несуществующую банкноту. Пару раз ко мне цеплялись из-за волос. Ве-ре-ра-ру пытались ограбить. Она была спасена пьяным солдатом. Здесь полно маленьких магазинов, где нужно указывать на товар пальцем. Бродят хромые собаки и пахнет жжёным луком. Я снимал здесь квартиру лет в семнадцать. Это самая русская часть нашего города. Если случится ядерный взрыв, то эти дворы с деревянными скамейками и серыми бельевыми верёвками все равно сохранятся.
– Сколько мы в Рябиновке не были? – спросил я братика Севу.
Он спал.
Патриотические плакаты в стиле: «Мы – и никто кроме» или «Бог сказал: „мне здесь удобно“. А. Ю. Дубов (русский мыслитель)» меняются на центральных улицах Рябиновки с приходом нового главы, а потом выцветают до нечитаемости за первые два года его царствования. Улицы второго, третьего и четвёртого значения не меняют своего облика десятилетиями. Такими они были в моем детстве – такие же, только с покосившимися заборами и поржавевшими воротами гаражей они и теперь. В Рябиновке каждый год производят ямочный ремонт, и каждый год к осени на одних и тех же местах возникают ямы с невысыхающими лужами. Я знаю наизусть все ямы моего посёлка – это и есть патриотизм.
Отец встретил нас на Рябиновском автовокзале на своём зелёном УАЗике-таблетке. По его борту появились новые ржавые дырочки. Братик Сева полез вперёд на пассажирское, а я устроился сзади на пыльных сидушках.
Отец в чистой футболке под джинсовкой, пахнет одеколоном «Саша», и у него подстрижены чёрные усы. Он готовился к приезду сыновей.
Помню, раньше он советовал мне:
– Волосы носят только хиппари. Ты усы отпусти. Мужика с усами всегда видно и под любую профессию подходит: врач, инженер, начальник, мент, не дай Господь.
Теперь же, осмотрев мою гульку, он лишь причмокнул