Третий удар лёг мне в шею сбоку. Вдруг стало тихо.
— Хватит, — сказал я и отступил.
Тавр опустил меч и шумно выдохнул. Я только заметил, что он задержал дыхание. Лицо у него вернулось к обычному, но не до конца, что-то в нём всё равно осталось.
Варис стал серьёзным:
— Как интересно… Это не школа охотников, а…
— Не дружина! — оборвал глухо Тавр.
— Это городская стража. — Варис кивнул сам себе. — Не полностью, но основа оттуда.
— Откуда ты всё это берёшь? — Тавр на него посмотрел, но без злости, скорее устало.
— Я тебе уже говорил. Я наблюдательный. И у меня дома была лавка, а в лавку ходили разные люди. Стражники тоже. У них с детства руки в одну сторону, я их по плечу узнаю.
Тавр отвернулся к стене. Поскоблил камень ногой и опустился на тот же выступ, на котором когда-то сидел Одр.
— Если отец узнает, — сказал он медленно, не глядя ни на меня, ни на Вариса, — что я не просто мечтаю о страже, а уже несколько лет подсматриваю за их тренировками во дворе казармы и тренируюсь… Он меня не просто прибьёт, а решит, что я предал дружину.
— А ты предал? — спросил я.
— Нет. Я просто не хочу умереть как мать!
Я слушал и думал не о его матери, а о своей. О том, как Тарим перед смертью сказал «свет с неба». И вот я в городе, но пока так и не приблизился к ответу. Причина была простая. Моя слабость. В городе разговаривают не с Зерном, а с силой, именем и положением. У меня пока не было ни одного, ни другого, ни третьего.
— Она была охотница, — продолжил Тавр ровно. — Сильная. Узел, вторая ступень. Ходила в дальние с отцом. Однажды её принесли в трёх кусках. На двух досках. Отец не плакал, а просто сидел до утра и точил нож. В тот день я понял, что охота забирает всех. Если не сразу, то потом. Так что да! Я хочу в стражу. Тёплое место, крыша, еда. И если умру — то хотя бы не в пасти твари.
Повисло молчание. Все смотрели на Тавра. На то, как он сжимал меч. В этот момент я стал уважать его чуточку больше. Не за страх перед охотой и семьёй А за то, что он всё равно выбрал свой путь. И пытается по нему идти, только уверенности пока не хватало. Что-то похожее было и у меня, вот только без выбора и поддержки родных.
— Пойду я, наверное… — парень опустил меч и аккуратно положил его на землю.
— Хватит! — оборвал его. — Если чего-то хочешь, работай! Вгрызись в это зубами и не отпускай. Хочешь пойти в городскую стражу? Иди. Боишься отца и брата? Значит стань сильнее их. Если тебе нужен меч, то хватит его прятать.
— Тебе легко говорить, — хмыкнул Тавр.
Оказался рядом с ним и схватил его за грудки.
— Легко? — сжал и начал поднимать. — Легко? Два года я таскал норму камней взрослого и ел две лепёшки в день. Ещё три года я потратил на то чтобы самому научиться охотиться и выживать в руинах. Убивал зверей, получал раны, боялся уснуть и не проснуться? Мать погибла, и ты решил, что всё? — вырвалось у меня. — А у меня вообще никого не было.
Замер. Почему я разозлился? Почему мне не плевать? Отпустил руки и Тавр встал на ноги. Заметил как парень попытался спрятать глаза. Напряжение, усталость… всё скопилось и вышло на него. Я не собирался ничего говорить про родителей. Это вырвалось, как кровь из раны, которую задели… Ещё очень устал от того, что он жалеет себя.
Он помолчал, а потом коротко кивнул.
— Варис, — обернулся я. — Теперь ты.
Парень вздрогнул так, будто я позвал его, чтобы наказать палкой. Он очень медленно снимал накидку, потом аккуратно складывал, чтобы положить рядом. Только сейчас заметил, что под рубахой у него оказалось поджарое тело, без того объёма, как у Тавра. Он никогда не умывался со всеми, поэтому я и не обращал внимания на это.
— Я не люблю меч, — бросил он. — И не люблю силу, её обычно показывают те, у кого её на самом деле не хватает. Есть же голова и рот, чтобы решать проблемы.
— Тогда покажи, что любишь, — улыбнулся я в ответ.
Он встал напротив меня. Кивнул, давая разрешение начинать. Я шагнул внутрь. Варис не принял удара. Ушёл на полшага в сторону так, что я по инерции пронёсся мимо его плеча и потерял линию. Кисть моя его не нашла. Я поправил себя, повернул, попробовал короткий укол палкой в его рёбра. Он его не блокировал, а поймал моё запястье у самой кисти, и в этот же миг большим пальцем надавил у меня в кость. Резкая короткая боль вошла в руку до самого плеча, моя кисть раскрылась сама. Палка у меня была ещё в ладони, но она её не держала.
Варис подсёк мне опорную ногу не силой, а углом, едва коснувшись. Тело моё пошло вниз, мимо его веса, в пустоту, в которую он меня заранее повёл. Я упал на правый бок, и удар о камень у меня прошёл по тому самому ребру, в которое сегодня попадала Нарта на уроке Карна. Воздух вышел разом. Я поднял голову.
Варис стоял ровно и спокойно дышал.
— Что это вообще было? — выдал Тавр сбоку. — Ты что, всё это время был дохлой палкой?
Варис ответил ровно:
— Я не дохлая палка, просто не люблю, когда на меня смотрят.
Я поднялся. Ушиб ныл, но я его проигнорировал. Перехватил палку, размял кисть, в которую он давил большим пальцем, там осталась короткая тонкая боль, как от иглы.
— Семейная техника? — произнёс я тихо.
— Не техника. — Пробубнил парень. — Точнее путь тела под названием: Айдо. В городе её почти никто не знает. У нас в семье — да. Школа боя, в которой не побеждают силой. Останавливают и контролируют. Кладут так, чтобы человек не встал, но и не умер.
— И это изучают те, у кого есть лавка? — поднял я бровь.
— А ты внимательный