— Як же такое получается, Бохдан? Против ЦСКА ты не ихраешь, а против нас и Тбилиси, наоборот, ихраешь?
— Врачи рекомендовали пропустить первые игры, — соврал я. — Сказали, что мой радикальный насморк опасен для всего советского баскетбола. Так что жалуйтесь в министерство здравоохранения.
— Ну да, ну да, так они мне и ответили, — улыбнулся Владимир Шаблинский. — Ладно, встретимся летом. Возьмём реванш.
— Мяч — шарообразный, поле — плоское, кольцо — круглое, а счёт будет на табло, — захохотал я, аккуратно уйдя от конкретного ответа.
— Ну да, ну да, — похлопал меня по плечу Шабалинский.
Далее я проследовал к скамейке запасных и жадными глотками допил оставшуюся минеральную воду. Как вдруг до меня донёсся приятный и мелодичный женский голос:
— Здравствуй, Богдан.
— Здравствуйте, девушка, — кивнул я и, подняв глаза на незнакомку обомлел, так как передо мной стояла заметно похорошевшая Наташа Маркова. Она и раньше-то была более чем красива, но сейчас Наташа буквально расцвела. — Здравствуй, — буркнул я ещё раз, глупо улыбнувшись.
— Как поживаешь? — спросила она.
— Жизнь идёт своим чередом, — пожал я плечами. — А у вас с Толиком Маэстро здесь концерт?
— Кроме нас ещё много кто выступает, — захихикала моя бывшая подруга. — Иосиф Кобзон, Эдита Пьеха. Завтра пройдёт большой сборный концерт. Останешься посмотреть?
— Сегодня вечером уезжаю в Москву, — помотал я головой.
— Богданыч, чё застрял? — окрикнул меня Юрий Корнеев. — Сейчас по-быстрому гоним в ресторан, и так уже опаздываем, а потом так же быстро на вокзал. Здравствуйте, барышня, — кивнул он Наташе. — Это наш герой матча, 38 очков в игре положил, — хлопнул он меня по плечу и шепнул, что девушка-то не рядовая, и что я буду распоследним дураком, если не запишу телефончик.
После чего Юрий Иванович с чувством выполненного долга потопал в раздевалку.
— Как Толик поживает? — вместо телефончика спросил я. — Не пьёт, не бузит?
— Есть маленько, старюсь держать его в руках, — печально улыбнулась Наташа и протянула мне страничку из блокнота со своим домашним телефоном. — Позвони через неделю. Сходим в кино. Пообщаемся в спокойной обстановке.
— Я постараюсь, — пообещал я и, помахав своей бывшей подружке рукой, побежал догонять команду.
«Вот это встреча! — думал я, шагая по подтрибунному коридору. — Просто подарок высших сил. Обязательно через неделю позвоню. Хватит жить бобылём. И никого лучше в этом мире я для себя не найду».
Глава 13
В понедельник 20-го февраля меня прямиком с Киевского вокзала доставили в здание КГБ на Лубянке. Старший лейтенант Савков, который встретил нашу команду около киевского поезда сообщил, что не терпит отлагательств особо секретное дело. И ещё он добавил, что один из реставраторов Коломенского музея-заповедника стал свидетелем исчезновения человека в пространстве и времени. На моё замечание, что реставраторы — очень большие любители пить без закуски и от них можно ожидать чего угодно, хоть перемещения на другую планету, Савков обозвал меня тёмным и неотёсанным чурбаном.
Поэтому, когда в кабинет нашего секретного отряда, приписанного к аналитическому отделу КГБ, вошёл Вадим Тикунов я сразу же потребовал самоотвод. И своё законное требование обосновал тем, что до прилёта сборной США по баскетболу осталось меньше месяца и мне пора самым серьёзным образом сосредоточиться на баскетболе и своей физической форме.
— Вот исполнишь свой «дембельский аккорд», тогда и сосредоточишься на этом самом баскетбольном мяче, — пророкотал Вадим Степанович. — А теперь ознакомьтесь с делами пропавших девушек, — сказал он и выложил на стол Савкова три тоненькие бумажные папки.
Кстати, к этому моменту в кабинете находились знахарка Варвара Петровна, её рыжий кот Парацельс, ну и мы с Савковым. А вот экстрасенс Вольф Мессинг временно отсутствовал. Его командировали с концертами по городам и весям и поставили задачу найти ещё несколько толковых ребят для работы в спецотряде. И работы этой по слухам предстояло немало. Поговаривали, что где-то на юге страны видели неопознанные летающие объекты. Благо поймать их от нас пока не требовали.
— Вадим Степанович, подождите-подождите, как три пропавшие девушки? — опешил я. — Ведь только утром Савков говорил об одной? Когда ещё две переместились в пространстве и во времени?
— Одна осенью, другая перед Новым годом, — Тикунов постучал пальцами по бумажным папкам.
— А если это криминал? — разволновался я. — Это же серия! Это же типичная работа серийного убийцы и маньяка. Неужели вы полагаете, что мы с котофеем найдём вашего преступника?
— Ну-ка цыц! — прикрикнул Тикунов на меня. — Даю вам, товарищи экстрасенсы, на всё про всё — пять дней. А с котом вы будет искать девушек или без — это ваше личное дело. В следующий понедельник жду отчёт. Работайте, товарищи из спецотряда.
Затем зам начальника КГБ погладил нашего Парацельса, который облюбовал для себя отдельный стул и как всегда сладко спал, и направился по своим важнейшим делам, оставив на нас дела пропавших советских гражданок. Я же схватился за голову, так как во всём мире розыск серийных преступников занимает многие месяцы. А убийцу и насильника Чикатило так вообще искали 12 лет, при этом загубив несколько невинных человеческих душ.
— С чего начнём? — задорно поинтересовался Савков.
— Чаю бы с бутербродами, я только с вокзала и есть хочу спасу нет, — проворчал я. — И давай, студент, рассказывай, что нам известно на данный час? Кстати, почему ты считаешь, что девушки пропали по причине неизвестных науке сил?
— Ооо! Это очень интересные сведения! — захихикал Савков. — Я их вчера раскопал в архиве. Вот послушайте.
Старший лейтенант, из которого буквально пёр энтузиазм, подошёл к книжному шкафу и взял с полки тоненькую папку с копиями старых дореволюционных газетных вырезок. Тем временем Варвара Петровна включила в розетку электрочайник и вынула из тумбочки половинку чёрного хлеба и несколько плавленых сырков. Я со своей стороны сумку со спортивной формой запихал между шкафом и диванчиком, и уселся на этот самый диванчик слушать савковские сказки. Честно говоря, мне ни на секунду не верилось, что пропавшие девушки пострадали от нечистой силы. Интуиция буквально восклицала, что это