Я слушал это вполуха, по большей части рассматривая город с высоты птичьего полета. И на самом деле это действительно производило впечатление. Разрушения, которые случились несколько месяцев назад в моем родном мире, были невероятными. Я видел снимки, но лишь воочию смог понять, насколько события были разрушительными. Многое уже привели в порядок, но то тут, то там я видел отголоски ужасной битвы, развернувшейся в столице.
Бормотание Хорошева в какой-то момент меня усыпило, и лишь когда тот дернул меня за плечо, я вздрогнул и открыл глаза.
— Мы почти на месте, — сухо сообщил он, ясно показывая, что слегка обижен столь бесцеремонным проявлением неуважения с моей стороны. Я протер руками лицо и выглянул в окно, разглядывая гигантский, раскинувшийся на окраине Москвы дворец.
— Погодите, это же вроде дом Добронравовых.
— Ну да, — кивнул Хорошев. — Лана Витальевна Добронравова. Хотя ранее она была Пановой, но сменила фамилию, когда её старшая сестра стала женой прошлого великого князя Добронравова. Затем титул был передан Андрею Котову, который взял Лану Витальевну в жены. В общем, мы посетим один из самых древних родов Империи, так что веди себя соответственно.
Глава 3
Флаер плавно пошел на снижение, и я смог рассмотреть территорию поместья получше. Дворец Добронравовых впечатлял даже с высоты: огромное здание в классическом царском стиле, с колоннами, террасами и несколькими флигелями, раскинувшееся посреди ухоженного парка, на территории которого мог бы поместиться небольшой город. Удивительно было то, что, несмотря на зиму, парк был зелен. То ли тут была задействована магия, то ли сам дворец укрывал купол, поддерживающий теплую атмосферу.
Флаер опустился на специально отведенную площадку у восточного крыла. Едва двигатели стихли, как к нам поспешили двое слуг в строгих темно-синих ливреях с серебряным шитьем — гербом рода Котовых, как я понял.
— Ваша Светлость, — первый из них, мужчина средних лет с безупречной выправкой, слегка поклонился Хорошеву, когда мы с ним выбрались из транспорта. — Её Сиятельство ожидает вас. Прошу следовать за мной.
Слуги повели нас по выложенной светлым камнем дорожке к боковому входу. Не парадному, что я для себя отметил. Логично, мы не официальная делегация, а просители. Хорошев шел чуть впереди, я держался на полшага позади, как и полагалось по этикету.
Внутри дворец оказался ещё более впечатляющим: высокие потолки с лепниной, мраморные полы, картины в золоченых рамах на стенах. Всё тут дышало старыми деньгами и многовековой историей дома Добронравовых, считающихся самым древним русским родом, даже древнее императорского. Я старался не крутить головой, но взгляд то и дело цеплялся за детали, то за древнюю вазу в нише, то за витражное окно, бросающее цветные блики на пол. А ещё это место оказалось настоящим лабиринтом, состоящим из огромного количества коридоров и помещений. Если бы не слуги, мы бы точно тут заблудились.
Мы прошли через несколько коридоров, поднялись по широкой лестнице на второй этаж и наконец остановились перед высокими двустворчатыми дверями. Слуги отворили их перед нами и пропустили в роскошную приемную для гостей. Там нас уже ждали. Великая княгиня московская Лана Витальевна Котова предстала совсем не такой, какой я ожидал её увидеть. Совсем молодая, очень симпатичная девчонка едва старше двадцати, с золотистыми волосами средней длины, юная и очаровательная, облаченная в закрытое белоснежное платье. Она о чем-то разговаривала со служанкой, когда мы входили, но при приближении отослала её и повернулась к нам. И лишь в тот момент, когда она посмотрела на меня, я ощутил нечто.
Кажется, прав был Хорошев, говоря о божественности. Её глаза словно сияли едва уловимым золотом, а находясь в непосредственной близости, я ощущал, как трепещет мое магическое ядро.
Первым с ней заговорил Хорошев.
— Великая княгиня, безмерно рад, что вы смогли нас принять сегодня.
— Ну что вы, Семен Петрович, вы всегда желанный гость в нашем доме. Дедушка всегда радовался, когда вы его навещали… и приносили табак несмотря на то, что врачи запрещали ему курить.
Князь в ответ виновато развел руками.
— Виноват, каюсь, но в защиту скажу, что это была его воля. И когда последний час близок, подобные вещи ценятся намного сильнее, чем может показаться на первый взгляд.
Лана Витальевна кивнула, принимая его слова, после перевела свой взгляд снова на меня.
— А это, как я понимаю, тот, о ком вы говорили?
— Да, Ростислав Владимирович Сибирский.
— Очень рада с вами познакомиться, Ростислав. Наслышана о ваших талантах и немного о приключениях. Вы, значит, смогли побывать в другом мире?
— Да, несколько месяцев, но смог сделать очень многое.
— Например, привели туда искажение. Я осведомлена и об этом.
— Мне сказали, что вы сможете помочь мне вернуться туда?
— А вы так того желаете?
— Очень. Там остались те, кто мне дорог, кто надеется на меня. Меня выдернули сюда в самый трудный для них час.
— Да, я понимаю, — княгиня согласно кивнула. — И я, возможно, смогу вам помочь, но я хочу, чтобы вы поняли, что делаю это не ради услуги старому другу, — она на мгновение перевела взгляд на князя, словно показывая, о ком речь, — и не для того, чтобы просто помочь вам, а потому что вы привели болезнь в тот мир, и пока она не распространилась, должны помочь её исцелить.
— Мне необходимо было искажение для того, чтобы сражаться со злом, что правит тем миром.
— Какое бы зло там ни обитало, это ничто по сравнению с искажением. Хочу, чтобы вы это понимали, Ростислав, — княгиня была предельно серьезна, и даже неожиданно было видеть столь суровое выражение на таком кукольном личике. — Чем больше миров оно поглощает, тем сильнее становится. Прямо сейчас мы с мужем занимаемся тем, что пытаемся это остановить, а вы преподнесли заразе целый новый мир.
Но тут княгиня поняла, что слишком сильно давит, и отступила, а на её лице на мгновение промелькнула растерянность.
— Извините, если показалась грубой.
— Вам не за что извиняться, вы правы, но тем не менее, у меня не было выбора. Я бы не