— Что ты называешь путёвым? — снисходительно кривясь, спросил Валерка.
Вообще-то, он всегда был моим консультантом. Он хорошо разбирался в существующих видах музыкальной бытовой техники. Раньше был консультантом. Сейчас я и сам знал о радиотехнике достаточно.
— Не выбрал ещё. Надо усилитель с колонками брать сначала и вертушку хорошую.
— Бери мою «Вегу». У неё колонки «10-АС». Нормальные.
Валерка явно, что-то задумал.
— Тебе же её на день рождения подарили в ноябре… Надоела уже?
— Хочу мафон себе взять. Писать есть где…
— А слушать через что будешь? — перебил я его, пытаясь вывести на чистую воду. Что-то в Валеркиной комбинации меня смущало. Честно говоря, я бы его вертушку себе взял. «Вега» неплохой и бюджетный агрегат. И я у него её покупал, но гораздо позднее. А тут…
— Скорее всего, — подумал я. — Это его толкнуло моё желание купить магнитофон, лучше, чем у него. Очень он болезненно относился к лидерству. Я вдруг стал КМСом, приобрёл джинсы, которых у него нет, хотел приобрести лучший магнитофон. И у Валерки вскипело.
— Да, Бога ради, — подумал я. — Хочет продать «Вегу», пусть продаёт, но со скидкой. Стоила она, как я помнил, около двухсот рублей. Вот за сто восемьдесят пусть и продаёт.
— А нафига? Я лучше в магазине новую вертушку куплю. Видел в Мелодии «Арктуры-003» стоят.
— Ха! Так, они и стоят, потому, что стОят! — воскликнул Валерка. — Штука двести. Ни фига себе!
— Ну, «Веги-002» стоят. Те дешевле.
— Где ты видел эти «Веги»? Офигел, что ли? Их с руками сразу отрывают.
— Да фигня-вопрос. Н у тебя уже есть твоя вертушка первого класса, а у меня будет своя «нулёвая».
Я имел ввиду не «новый», а «высшего класса».
— Писать пласты, так с такой вертушки писать лучше. Куплю себе «Ноту» за семьдесят рэ и «Арктур». Вот и решение всех проблем.
Валерка «крякнул» и отвернулся в окно, что-то в голове комбинируя.
— Нота — гавно, — проговорил Валерка.
— У неё самая бесшумная и надёжная лентопротяжка. А головку и предусилитель и заменить можно. Батя сказал, что не проблема.
Валерка снова задумался. Он мне явно не поверил на счёт переделки «Ноты».
— Отлично, — сказал он. — Нафиг тебе «Арктур»! Только деньги на ветер. У меня знакомый «Вегу-002» хочет поменять на японский аппарат. У тебя же никакого нет, а будет первого класса. Надо постепенно шагать. Я тебе свою за сто восемьдесят отдам. Плюс семьдесят — двести пятьдесят. Нормально. У тебя же сейчас нет двух тысяч? А к высшему классу нужен высший. Смысла нет писать на плохой аппарат. А я возьму у того же парня ноль-ноль-первый «Маяк» и нулёвую «Вегу». Он мне в долг отдаст… И будет у нас высший класс.
Я знал, что для Валерки очень важно доминировать в музыке. Он и раньше доминировал, и всегда будет доминировать. Ну, и пусть… Для меня даже нынешняя аппаратура высшего класса, но советская, была, грубо говоря, отстойной. И когда-нибудь я куплю себе приличную японскую. А пока и эта сойдёт.
Не откладывая дело в «дальний ящик», Валерка, узнав, что деньги у меня есть, предложил сходить за «Вегой». Мы сходили. Валерка жил на пятом этажеи нам пришлось немного попотеть. Но своя ноша не тянет, как говорится, и вскоре на полке мебельной «стенки» производства Приморского города «Иман» стоял такого же тёмно-коричневого цвета электропроигрыватель «Вего-101». Мы даже колонки с Валеркой разнесли и поставили пластику с «Весёлыми Ребятами» «Любовь огромная страна»[1].
Песня «Ты ко мне не подходи» мне очень нравилась. Я с удовольствием слушал её не только в молодости, но и в более позднее время. И к моему удивлению, я с удовольствием послушал эту пластинку, а Валерка уехал осуществлять свою мечту. Договорились, что Вегу он мне дал на время, «послушать». Что он будет объяснять своей матери, тёте Гале, я не представлял, но Валерка её с класса восьмого ни во что не ставил, а отец был вечно в рейсе. Из морей не вылазил, как говорится.
Вот Валерка и был сам себе голова. Нормальный парень, Валерка. И учился, кстати, неплохо. И не хулиганил. Хоккеем-футболом увлекался. Ну, и меломанил, да, и фарцевал с десятого класса. Сначала пластинками, потом джинсами… Крученный был как поросячий хвост. Хотя… Почему был? Будет. Пока мы ещё маленькие. Хм. Да-а-а… Маленькие, млять. Тьфу!
Так, размышляя под «Весёлых Ребят» я прилёг на свою тахту и, приснув, не заметил прихода мамы.
— Мишенька! Что это с тобой! — услышал я её вскрик и проснулся.
— Ой, да что же это⁈ — она стояла рядом со мной в сапогах и в зимнем пальто с пушистым воротником.
Зная, что говорить пока ничего не нужно я перетерпев мамин речетатив и дождавшись вразумительных вопросов и паузы, я всё рассказал, как было, только без трубы. Снова переждав мамин эмоциональный выплеск, вставил ещё «пять копеек», в плане того, что не всё так страшно, как выглядит. Рассечения, де, поверхностные. Мозг не пострадал, ничего не поломано. Потом до мамы дошло, что я стал победителем турнира и получил звание кандидата в мастера спорта и она, сев в кресло, расплакалась.
На этом фоне моя встреча с мамой прошла нормально, хотя я сильно опасался этой встречи. Отец же, пришедший примерно через час, отнёсся к моему виду прагматично.
— Сотрясения нет? Переломов? Нормально! До свадьбы заживёт!
— Надо в милицию заявить, — сказала мама.
— Не нужна никакая милиция. С ними только суета. Затаскают. Потом не рады будем, что заявили. Я поговорю с тренером. Узнаю, что там и как. Завтра же ему позвоню.
На том и порешили. По этому вопросу, хе-хе…
— А что это за куртка? — спросил отец, а мать толькоеё заметила и т оже всплеснула руками.
— Купил.
— На какие шиши? — спросила мама.
— Тулуп продал, а куртку купил.
Мама всплеснула руками.
— Да, как же? Это же тулуп, а это тряпка.
Я развернул куртку мехом наружу. Мама округлила глаза.
— Папа же про такое покрытие говорил? Вот я и поменялся.
— Хм.
Отец накинул куртку на себя.
— Хм. Тёплая. Хорошая куртка! — резюмировал он. — Кому продал тулуп?
— Игорю Кауфману. Он в ней вернулся. Если нужен тулуп, можно выкупить обратно.
— За сколько продал тулуп? Должен не остался?
— За