— Да, где ты видел мясо в пельменях? — хохотнул Кауфман — старший.
— Хорошие пельмени были, — возразил Игорь, только кончились, наверное. Вчера в это время уже не было.
А мне, я понял, надо было посидеть одному и подышать. Там у «Пельменной» хорошие скамеечки стояли пустыми. Словно звали меня присесть.
Я шагнул в сторону точки общепита и тренер сказал:
— Мы возьмем тебе ужин, на всякий случай, — сказал тренер. — Погуляй-погуляй… Отдышись.
Он всё понял.
— Молодец, Георгий Григорьевич, — подумал я. Он нас читал, как открытые книги.
В «Пельменной» пельменей, как и было предсказано, не оказалось. Я вышел из неё и присел на скамеечку, выполненную, по стандартам СССР, из трёх литых чугунных опор с изогнутыми ножками и рельефным узором по бокам, скреплённых железными полосами и сиденьем из брусьев пятьдесят на тридцать, примерно.
Очень удобная была скамейка. И вот эта скамейка меня и привела в чувство. Сев на неё, я наконец-то понял, что то, что происходит со мной, это никакой не сон. А я, грешным делом, так думал, время от времени проваливаясь в непонятный туман. Сознание моё проваливалось, да.
Ощутив спиной изогнутую поверхность, я откинулся на неё и, закинув голову вверх, посмотрел на тёмное уже, почти ночное, небо, затянутое тяжёлыми низкими облаками, обещающими снег.
— Хорошо, — сказал я сам себе. — Допустим всё это — правда и меня, действительно перебросило в моё же тело на пятьдесят лет назад. Зачем и почему? Цыганка? Как её? Зара? Ага… Прощай, цыганка Сэра… Были твои губы сладкими, как вино… Э-э-э… Как там дальше? Бу-бу-бу… Знаю, что не будет в сердце любви иной…
Сзади, откуда шли мы, послышались шаги. Они отличались от других. Мимо меня уже проходили группы людей, шедших, в основном, из спорткомплекса. А эти шаги оказались мне крадущимися. Лежал снег и он потрескивал под подошвами обуви, оповещая о приближении. Да и голоса идущих ко мне вдруг смолкли. Я оглянулся и тут же почувствовал удар по голове. И удар такой силы, что я, точно получил бы компрессионныйперелом позвоночника, если бы не отклонился вперёд, когда оборачивался.
Ноги меня вытолкнули вперёд, и я допрыгнул до другой скамейки, стоящей напротив. Допрыгнул и, оперевшись руками, оттолкнулся от неё и встал в вертикальное положение и лицом к нападавшему. Меховая шапка тоже помогла смягчить удар, нанесённый, как оказалось, куском водопроводной трубы.
Нанёсший удар, не увидев нужного ему эффекта, развернулся и «дал дёру». На нём была спортивная шапка с бубоном, натянутая на глаза, которые блеснули сквозь наспех прорезанные дырки. Почему наспех? Да потому, что они были разного размера и через одну из них я увидел белое лицо. Видимо, вязанная нить распустилась чуть больше желаемого.
— Стой, сука! — крикнул я и бросился вслед за обидчиком.
Тот нёсся, петляя между идущими навстречу редкими группами ребят со спортивными сумками, как заяц.
— Эй, гаджо, куда спешишь? — вдруг услышал я, натолкнувшись на плотную «стену» из четверых «чёрных» парней.
— Да, пошёл ты! — огрызнулся я, пытаясь обежать «забор».
Забор, однако, перемещался «туда-сюда» вместе со мной. Я понял, что попал на обычную цыганскую уловку, когда один убегает, а другие прикрывают и отвлекают.
— Чо за куйня? — спросил я.
— Где? — спросил меня тот же парень.
— Что вам надо? — продолжал горячиться я, толкаясь об их крепкие, между прочим, тела…
— Пройти дайте.
— Зачем тебе куда-то идти? Ты уже пришёл, гаджо.
— Ты уже попал, ха-ха, — сказал другой цыган.
Я вдруг понял, что зря так приблизился и отпрянул. И, оказалось, что вовремя. У того парня, что сказал, что я попал, в руке что-то щёлкнуло и он выбросил эту руку в мою сторону.
— Сука! — мелькнуло в голове. — Как это я вовремя!
Вместе с этим моя правая рука упала вниз и, войдя в контакт с выброшенным вперёд предплечьем, увела его руку в сторону и вовнутрь, одновременно я сделал шаг левой ногой влево. Нападающий шагнул вперёд, а я перехватил его руку и крепко удерживая её за кисть, держащую нож, шагнул правой ногой циркулем назад, а потом сделал точно так же левой. Цыган мелькнул ногами и грохнулся на заснеженный тротуар.
— Хера себе! — сказал первый голос.
Я крутанулся вокруг лежащего на спине цыгана и он перевернулся на живот.Потом я наступил ему ногой на бицепс и потянул руку вверх. Он заверещал, как поросёнок.
— Сломаю руку, — сказал я, стоя чуть согнувшись и глядя на цыганских парней. — Инвалидом останется на всю жизнь. Отошли все на два шага назад.
— Тихо, тихо, — сказал главарь, который был, явно постарше.
Он показывал мне открытые ладони, поднятые вертикально, пытаясь успокоить.
— Я сейчас дам вам «тихо»! — рявкнул я, чуть хрипя от отдышки. — Нахуй пошли! Сломаю ему, а потом и вам переломаю всё, что под руки попадётся. И никакие ножики вам не помогут. Мой тулупчик ещё проткнуть надо суметь.
— Что он у тебя бронированный, что ли? — посмеиваясь, спросил главарь.
Почему-то он не особенно напрягался, этот главарь и вёл себя расслабленно.
— Ты за кем гнался? — спросил он.
— А это не ваш меня по башке приголубил? — выкрикнул я нервно.
— По башке? — вроде как искренно удивился цыган. — Зачем нам тебя по башке бить? Мы поговорить хотели. Насчет Зары узнать.
— Вот так? — спросил я и чуть шевельнул руку лежащего на снегу парня. Тот снова запищал, но не так громко.
— Это он пошутил, — сказал цыган.
Другие «ромэны» стали обходить меня со всех сторон.
— Я ведь не шучу, — сказал я. — Мне рук переломать довелось много.
— И тебе не жалко его? — усмехнулся цыган, шагнув ко мне.
Одновременно на меня кинулся тот парень, который зашёл мне за спину. Я выпрямился. Локоть в суставе хрустнул и по улице разнёсся оглушительный крик.
— Конец тебе! — рявкнул задний цыган и получил ступнёй правой ноги в печень, надевшись на мою ногу, как чулок. Одновременно я выкинул правую руку вперёд, встречая главного цыгана прямым ударом в живот. Главарь тоже сложился пополам.
Выпрямившись, я ударил третьего романа левой ногой, выполняя удар в сторону, словно я бил прямым, попав тоже в печень. Боковой удар «ёко гери» это