Двери медленно, со скрипом отворились.
В зал вошла она.
Я прищурился, пытаясь рассмотреть ту, что должна была стать моим «клинком».
То, что я увидел, заставило меня внутренне содрогнуться от разочарования.
Девушка двигалась так медленно, словно шла сквозь толщу воды. Она опиралась на руку своей служанки, и казалось, что если служанка уберет руку, Леди Чон просто рухнет на ковер бесформенной кучей шелка.
Она была одета в невероятно дорогой, но чрезмерно многослойный ханбок цвета бледной лаванды. Юбка волочилась по полу, собирая пыль. Лицо девушки было выбелено пудрой до состояния фарфоровой маски, а под глазами виднелись легкие тени — то ли от усталости, то ли искусно нарисованные.
Но главное — её глаза. Большие, темные, красивые глаза, в которых не было ни искры интеллекта, ни капли страха, ни тени почтения. В них плескалась только бездонная, абсолютная, всепоглощающая скука и сонливость.
Она подошла к возвышению и стала опускаться на колени для традиционного поклона. Этот процесс занял у нее столько времени, что я успел бы подписать три указа о налогах.
— Десять тысяч лет жизни Наследному Принцу, — произнесла она. Её голос был тихим, приятным, но в нем слышалась легкая хрипотца, словно она только что проснулась.
— Вы заставили нас ждать, Леди Чон, — произнес я ледяным тоном, от которого у стоявших вдоль стен евнухов подогнулись колени.
Она медленно подняла голову, наши взгляды встретились. Я попытался надавить на нее своей аурой — тяжелой, королевской Ки, которая обычно заставляла людей отводить глаза в ужасе.
Девушка моргнула. Один раз, второй, а затем она… зевнула.
Слегка прикрыв рот рукавом своего роскошного наряда, она изящно, но совершенно недвусмысленно зевнула.
— Прошу простить эту ничтожную, Ваше Высочество, — пролепетала она, и в её голосе не было ни капли раскаяния. — Дорога из провинции Чолла была полна ухабов. Мое слабое тело не выдержало столь грубого обращения. У меня закружилась голова, и я боялась оскорбить ваш взор своей немощью.
Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость, смешанная с горьким разочарованием.
Отец ошибался. Легенды врали. Чон Хасо не прислал мне воительницу. Он прислал комнатное растение. Декоративную куклу, чья единственная забота — это её собственный комфорт.
Я искал в её позе, в её дыхании хоть малейший признак скрытой силы. Обученный воин всегда выдает себя — постановкой стоп, балансом тела, микроскопическими движениями глаз. Но дыхание девушки было поверхностным, плечи опущены, а пальцы, безвольно лежащие на коленях, были тонкими и лишенными мозолей от оружия.
Пустышка. Красивая, дорогая, абсолютно бесполезная пустышка.
В голове мелькнула мысль отослать её обратно в тот же день. Написать Хасо, что его дочь не годится для двора. Но это означало бы публичный конфликт с Югом. Фракция «Красного Журавля» немедленно использует этот раскол в своих целях.
Я не мог её прогнать, но и не собирался терпеть её капризы в своих покоях или делать её своим советником, как предполагал указ.
— Что ж, Леди Чон, — я подался вперед, опираясь локтями о колени, мой взгляд был острым. — Если ваше тело столь хрупко, Дворец предоставит вам все условия для… восстановления.
Я перевел взгляд на Главного евнуха.
— Подготовьте для Леди Чон Павильон Убывающей Луны. Пусть она располагается там.
Евнух Чхве вздрогнул и бросил на меня испуганный взгляд.
— Ваше Высочество… Павильон Убывающей Луны? Но он… он находится на самой северной окраине внешнего двора. Там давно не жили высокопоставленные особы. Там сквозняки и…
— Я сказал — Павильон Убывающей Луны, — отчеканил я, не повышая голоса, но так, что евнух тут же рухнул на колени. — Там очень тихо. Никто не потревожит покой Леди Чон. Там она сможет спать хоть целую вечность.
Я снова посмотрел на девушку, ожидая увидеть на её лице шок, обиду или слезы. Павильон Убывающей Луны был местом ссылки для забытых наложниц. Там было холодно, сыро и одиноко. Любая аристократка сочла бы это смертельным оскорблением.
Ю-Ри слегка наклонила голову набок, её пушистые ресницы дрогнули.
— Ваше Высочество… — протянула она своим сонным голосом. — А скажите… в этом павильоне есть ондоль? И кровать?
Я опешил. Вопрос был настолько нелепым и бытовым в такой напряженный момент, что я на секунду потерял дар речи.
— Там есть всё необходимое для жизни, — процедил я.
На лице Леди Чон вдруг расцвела слабая, но абсолютно искренняя улыбка облегчения. Она словно сбросила с плеч невидимый груз.
— О, это просто замечательно, — выдохнула она с такой теплотой, словно я только что подарил ей сундук с золотом. — Тихое место, вдали от суеты… Вы слишком добры к этой ничтожной, Ваше Высочество. Я с радостью приму вашу милость и отправлюсь туда немедленно. Могу ли я идти? Мне так хочется… прилечь.
Я сидел на своем троне, чувствуя себя глупцом. Я пытался наказать её, унизить, поставить на место, а она восприняла это как награду.
Либо она была самой гениальной актрисой во всей Империи, либо она была просто настолько ленива. И второй вариант, глядя на её блаженное, сонное лицо, казался мне куда более реалистичным.
— Идите, Леди Чон, — я махнул рукой, чувствуя, как от усталости начинает пульсировать висок. — И постарайтесь не попадаться мне на глаза. У меня нет времени на ваши обмороки.
— Обещаю стать для вас невидимой, мой Принц, — она снова поклонилась, с грацией улитки, и, опираясь на служанку, медленно побрела к выходу.
Я смотрел ей вслед. Её шелковые юбки шуршали по ковру, сметая пыль.
Опасность? Заговор? Стратег? Какая нелепость.
Я потер переносицу, прогоняя образ её темных, сонных глаз. У меня не было времени возиться с избалованными детьми. Пусть гниет в своем холодном павильоне. В конце концов, во Дворце выживают только те, кто умеет бороться.
А эта девчонка, очевидно, сдалась еще до того, как переступила порог.
Глава 4
Глава 4
Павильон Убывающей Луны полностью оправдывал свое поэтичное, но бесконечно унылое название.
Когда процессия носильщиков, кряхтя и спотыкаясь на заросших мхом каменных плитах, наконец опустила мой паланкин на землю, солнце уже начало клониться к западу. Длинные, холодные тени ползли по внутреннему двору, который больше напоминал заброшенное кладбище, чем резиденцию во дворце Сына Неба.
Я