Невольно расхохотавшись собственным бредово-паническим размышлениям, Андрей обозрел внутренности шкафа. Выбросил на пол несколько поеденных молью салопов, перебрал сюртуки и брюки со штрипками. Нашел несколько пар подходящих по моде и не слишком поцарапанных туфель, но из прежнего фрака, в коем некогда сопровождал молодую жену на балы и в театр, Звягинцев однозначно вырос. В плечах уж точно. Значит, тоже к старьевщику снести надо. Но это потом, а пока…
Марину из конторы он чуть ли не силком выставил. Обиделась, похоже девчонка. На что только? Не поймешь этих женщин — что взрослых, что вот таких сопливых. Дел оставалось еще много, да еще проблемы эти бальные на голову свалились, так что Андрей выкатил самоходку и поехал в первую очередь к Евстигнею Карловичу — портному солидному, умелому, некогда еще батюшку обшивавшему, а ныне и вовсе половину Ухарска.
Что тот откажет, Звягинцев и в страшном сне представить не мог.
В пошивочной было светло, празднично, свисала с потолка блестящая канитель, завивались нитки, пахло тканями и горячим утюгом. С мерными лентами на шее и мелками суетились подмастерья, и сам Евстигней священнодействовал за «Синглером» — не так давно вошедшей в обиход машинкой из Штартании, равно легко шьющей и нежнейший шелк, и тонкую кровельную жесть.
Евстигней Карлович Андрея увидел, едва не прослезился — то ли от радости, то ли от разочарования, что помочь не сможет. Отказал! Вот прямо так, из-за машинки той не вставая.
— Не могу, родненький, и хотел бы, да не могу! Видишь, заказами заваленный. Вся Ухарская знать словно сговорилась ко мне к балу одеться, — глянул на вытянувшееся лицо Андрея, всплеснул руками. — Да не скисай, не скисай, батюшка! Совет дам! — и стал на обрывке хлопчатой ткани карандашом, что вынул из дерюжного серого передника, набрасывать адресок. — Марфа Васильевна, она в шитье сильна, не гляди, что ба… дама. Мастерица она. Как дел невпроворот или что тонкое пошить надо — завсегда к ней. Сам обращаюсь! И сейчас бы позвал, да прихворнули у нее детишки-то, не до моих дел ей. Иди с записочкой, она поможет.
— Так она, небось, дам к балу обшивает! — засомневался сыщик.
— Да нет, птица не того полета она. И заказы-то не берет, так только, по знакомству если. Семья у нее большая, не до того. А намедни я в «Дунькинском сплетнике» прочитал, что можно вот к ней обращаться за пошивом. Видать, совсем с деньгами туго в семье. Ступай-ступай, — и опять склонился над шитьем.
Андрей глубоко вздохнул, чтобы как-то иначе не выдать своего разочарования, и пошел, кляня почем зря про себя молоденьких барышень, которым не ровесников — столичных офицеров подавай. А что из этого проистечет, барышни в силу лет своих предугадать не в состоянии. Даже такие умненькие, как Клюева.
Портниха Андрея приняла едва ли не на кухне, ворча, что дел и без него невпроворот. Нежданно-негаданно заказов и у нее много оказалось, а ведь на объявление в газете и не надеялась. Но вот же, перед праздниками как с цепи все сорвались. А вечерний костюм для такого мужчины видного — это не на час работы. Однако же проникшись совсем уж несчастным видом посетителя, вспомнила, что есть у нее новый фрак с брюками, но недошитый. Поскольку клиент, сей фрак заказавший, не у нее даже, она просто перекупила по дешевке, глядь — и оказался в тюрьме. А ведь богатый человек, дворянин, застройщик был…
— Я в него, пожалуй, не влезу, — отшатнулся Андрей, заподозрив нехорошее.
Но, как оказалось, влез, и даже очень. Оставалось в боках ушить и по длине подогнать. Одна беда — подкладки у фрака не было, а в лавках шелку перед балом днем с огнем не сыскать. Марфа Васильевна похмурилась, подумала, воздела руку да и полезла в свои запасы. Но все без толку.
Андрею задача пойти на бал начала неразрешимой казаться. Но тут портниху как осенило.
— Ой! — обрадовалась она. — Мне тут платье заказали, только раскроить успела. И шелк как раз остался. Субтильная барышня…
— Это что же, я после барышни обрезки подбирать должен? — возмутился Звягинцев.
Портниха пожала округлыми плечами:
— А что такого? Сами же хотите побыстрее и хорошую работу. А шелк отменный и цвет… Прекрасно же подойдет, шик просто! Самое модное сочетание! Еще и галстук-бабочку из него вам скрою, — и раскинула перед Андреем лоскуты.
Голубые. А фрак темно-синий. И как это выглядеть будет? Впрочем, знатоком моды Андрей себя не считал. Время капало, и он сдался. Позволил крутить и вертеть себя, подшивать, надтачивать, сметывать. Вывалился от портнихи, едва дыша, с обещанием на дом через три дня пакет с бальной одеждой получить.
Выжав из самоходки все, на что та была способна, Звягинцев помчался в Историческое общество Ухарска, надеясь Забавушку там застать. Застал. Вот только зря все. Госпожа Петрофф, как про приглашение сыщику на балу пару составить услышала, лишь рассмеялась.
— Андрюшенька, душа моя, — она игриво провела пальчиком по его щеке. — Ну какая я тебе пара? И вместе нам появляться не стоит — сразу же сплетни поползут. Пока все уверены, что знакомство наше шапочное, и ты свободен, и я, а как свяжут нас злые языки, так и пойдут мести, проблем же не оберемся. Но танец я тебе оставлю, уж так и быть! Как у вас с танцами-то, господин сыщик?
— Нормально у меня с танцами. А ты, Забавушка, стало быть, тоже на балу будешь?
— Конечно! Как же мне братца своего троюродного не уважить? Чай, не знал ты, что в родстве я с Осокиным?
— Не знал, — вздохнул Звягинцев. — Веришь ли, еще утром мечтал с тобой в тишине сочельник провести.
— А чего ж на бал собрался? — лукаво поинтересовалась Забава Генриховна.
— Да из-за Марины все, Клюевой! — в сердцах воскликнул Андрей. — Ланской ничего умнее не придумал, как пригласить ее себе в пару! Сожрут же там девчонку!
— Ой, бедная девочка! — рассмеялась госпожа Петрофф. — И впрямь сожрут! Половина ухарских девиц о нем мечтает, а вторая половина уже себя за ним замужем видит. Офицер, красавец, столичный