— Что-то вы нынче задумчивы, Марина, — обратил внимание на ее рассеянность Звягинцев. — Случилось что?
— А? Нет… — девушка зарделась. — Не то чтобы…
— Надеюсь, и у батюшки вашего все хорошо?
— Конечно. Просто… — собралась с силами и выпалила: — Сергей Ланской меня на бал к градоправителю пригласил.
На лице Андрея ни один мускул не дрогнул, но взгляд вдруг потяжелел. Сыщик помолчал, а потом спросил:
— И что же, Ланской ухаживать за вами решил?
— Нет, что вы! — с испугом даже открестилась Марина. — Просто ему с парою прийти надобно, а другую девицу пригласить, так она как раз за ухаживания это и примет, сплетни распустит. А ему никак нельзя, матушка-императрица огневаться может. А я что? Просто одолжение ему сделать согласилась.
— Согласились, значит… — мужчина покачался с пятки на носок. — Рискуете, Марина Викторовна, ох рискуете!
— Чем же, Андрей Ильич? — удивилась девушка.
— Чем? Ну как же. Во-первых, репутацией своей. Где ж это видано, чтобы невеста дворянина на бал с другим приходила? Кто она после этого?
— Ах, это! — Марина улыбнулась. — Так Сергей Александрович сестрицей свой названной меня представлять собирается. Так отчего же с братом на бал не пойти? Да и какая я вам невеста? Вас ведь и самого там, скорее всего, не будет.
— Отчего же? Как раз и буду. Наверное. Пару вот только себе подыщу, — процедил Звягинцев, а потом встряхнул головой и добавил: — Вы про «во-вторых» не спросили, а это пострашнее будет. Вы, Марина Викторовна, даже примерно себе не представляете, в какой змеиное кубло лезть собрались. Небось по юности своей думаете, что бал — это танцы да развлечения. Только две трети тех, кто там соберется, главным своим развлечением сплетни почитают. Даже представлять не хочу, какой грязью вас обливать станут. Да еще если с Ланским придете. Вы, может, так на него не смотрите, а только половина девиц ухарских в Сергее перспективного жениха видит. Ох как они вам «обрадуются»! Сожрут и не подавятся. Да, пожалуй, надобно мне тоже в Рождество к Осокину наведаться. Хоть присмотрю за вами.
И так вдруг Марине обидно стало! Сам он ее не пригласил, не нужна ему помощница, ни на балу, ни даже здесь, в конторе, если подумать. Так что ж ему за дело, что кому-то другому понадобилась? Нет чтобы порадоваться, хорошее что сказать, опять отчитывать ее начал. И с чего? Что он ей, батюшка, чтобы о репутации печься⁈ Еще и присматривать взялся, как же! Самому небось помолвка та поперек горла. Ну и ославили бы ее кумушки, так ему же лучше: и жениховство долой, и пострадавшей стороной остался бы. Вот не любила Клюева, когда Андрей Ильич таким становился. И его самого в эти моменты не любила.
Хотя в одном он прав был, без сомнения. О Ланском девицы и в ее гимназии много говорили, вздыхали томно. Две одноклассницы, Аннушка Брюмер и Настасья Караулова, дворянки обе, прежде в сторону какой-то Клюевой и не глядели, а как приехал Сергей, вспомнили, что она к Елизавете Львовне вхожа, в подружки набиваться начали и все о молодом фельдъегере выспрашивали. И знала Марина, что обе на Рождественском балу у градоправителя будут — с родителями приедут, и обе на внимание Ланского надеются. А ведь ее и не спрашивал никто про тот бал. В голову никому не пришло, что Клюева там появиться может. Ну в самом деле, что у градоправителя какой-то мещаночке делать, пусть она и дочь известного мастера? Так что, когда придет она с Ланским, зависти и злобы на ее голову ушат изольется.
А Звягинцев вдруг сначала в жилую часть дома убежал, пропадал там с полчаса, а потом о каком-то важном деле вспомнил, хотя ничего такого в его расписании не было. Марина бы знала. Принялся сыщик на помощницу поглядывать нетерпеливо, а потом и вовсе велел с документами побыстрее заканчивать и самой домой отправляться, дверь прикрыв. А ему, видите ли, уходить надо срочно.
Вот это уже последней каплей стало. Собрала Клюева протоколы в папку и заявила, что дома все допишет и завтра занесет, как обычно, после пяти. А одной в чужом доме оставаться ей вовсе не с руки. Опять же, репутация! Дом-то одинокого мужчины, пусть и якобы жениха. Андрей покривился на это заявление, но спорить не стал, отпустил с миром. Получалось, все равно ему: есть тут Марина, нет ее. Так что, девушка гордо вскинула голову, шубку надела и вперед начальника удалилась, даже не взглянув в его сторону.
Глава 2
Праздники Андрей не любил. Вернее, не так: любил, но только в далеком детстве. Тогда они обещали что-то интересное. Зимой, вот как сейчас, — подарки, угощения, гуляния и веселье повсюду с особым размахом. Нетерпение гнало его то из темного дома к кострам, что ярко горели на площадях в самую длинную ночь года, то к елке, где блестели яркими обертками подношения от подобревшего после получения крестного имени Деда-зимника.
А потом как-то перегорело, праздники стали предсказуемыми, утратили свою завлекательность, загадочность. Чуда в них совсем не осталось — одна рутина. Все попытки Альбины таскать мужа на балы во Властинце упирались в его глухое раздражение и нежелание выходить из дому в редкие дни отдыха — работа в следственном приказе Звягинцева отпускала нечасто. Да и что ему те балы? На других посмотреть, себя показать? Сплетни да наветы слушать? Зачем вот? Не понимал этого Андрей. Скука же смертная. Вот разве что танцевать он любил когда-то, в юности еще. Так он много чем увлекался, и тоже все перегорело. Хотя вот…
Вспомнив о простеньком серебряном колечке-артефакте с небольшим, но чистым лалом, Звягинцев улыбнулся. Сам его делал и на правду зачаровал. А еще лалы идут брюнеткам. Но это потом, после Рождества. Или в ночь? Уж как получится…
Чем не праздник?
Свободен, правда, он и теперь не был, разве что от бывшей.
Триумфальное возвращение Елизаветы Львовны Ланской и арест Артурчика Уварова словно сорвал плотины. Шли теперь к частному сыщику не только за поиском пропавших котиков и собачек да слежкой за неверными женами. Весь календарь у него на столе был исписан напоминаниями о важных и — чего греха