– Где же та торба?
– Дома висит, в хате на гвозде.
– Зачем же вы ее держите?
– Для гостя, который ее попросит.
Кум больше в гости к ним не ходил.
Чужие ноги
(анекдот)
Продал Грицко в городе муки и купил себе новые чоботы. Вымазал он их дегтем, надел на ноги да и спрыснул с радости: выпил как следует горилки. Вышел, шатаясь, за заставу, растянулся поперек дороги, дальше идти не мог, да и заснул. Шли москали, сняли с него чоботы и унесли. На другое утро ехал по дороге земляк, увидал Грицко и толкает его:
– Вставай, Грицко!
– Еще рано, – отвечал спросонок хохол.
– Совсем не рано. Вставай!
– Убирайся прочь! – закричал Грицко.
– Ишь, он еще и гневается! Убери с дороги твои ноги. Дай мне проехать! – сказал земляк.
Приподнялся Грицко, взглянул на свои ноги и говорит:
– Это не мои ноги: мои были в новых чоботах.
Чоботы
Жил-был богатый хохол; у него был всего один сын. Перед смертью он позвал сына и говорит ему:
– Смотри, сынку, как я умру, чтобы у тебя, как и у меня, каждую субботу были новые чоботы.
Сын отвечал:
– Хорошо, тату; так и будет.
Умер батько, а сын дождался пятницы, пошел на базар и купил себе новые чоботы. В субботу он их примерил, а в воскресенье в них в церковь пошел.
Дождался он второй пятницы, опять пошел на базар, купил снова чоботы, опять их в воскресенье надел, а старые закинул на чердак. На третью пятницу он сделал то же самое. И так он делал каждую неделю, пока не распродал на чоботы все, что у него было: и волов, и коней, и амбары, и поля.
Как не стало у него ничего, он сел в пустой хате у окна и ну горевать да думу думать: «И что это со мною батько сделал?! Сказал он мне, чтоб каждую неделю были у меня новенькие чоботы. И вот я все свое хозяйство на те чоботы прожил… И стал я теперь совсем бедный-пребедный». Батько-то ему не сказал, и он сам не вспомнил про то, как батько каждую неделю не покупал новые чоботы, а берег старые и в субботу хорошо их дегтем мазал, – вот они и становились у него как новые.
Думал-думал сын и надумался: «Ведь у меня много чобот брошено: полезу на чердак, достану и буду носить». Достал он все чоботы и носил их, пока все не переносил. Потом думает: «Есть еще у меня старые батькины чоботы, достану, может, еще их поношу…» Достал он, глядь, а там у батьки деньги спрятаны. Обрадовался наш парень, купил себе волов и все хозяйство и стал таким же исправным, бережливым хозяином, как батько. Понял он тогда, о чем говорил ему батько, и чоботов себе уже не покупал каждую неделю. По субботам густо мазал старые дегтем, а если разорвутся, то клал заплаты и носил, пока подметки не отвалятся. Вот как беда научила хохла хозяйничать да чоботы носить.
Котик и петушок
Подружился котик с петушком; побратались. Нужно было котику в лес за дровами идти, он и говорит петушку:
– Петя-петушок, сиди ты на печи да ешь калачи, а я пойду в лес за дровами… Если придет лисица, станет тебя кликать, ты не откликайся!
Ушел наш котик. Прибежала лисичка, под окном стучит, громко кричит:
Петушок, петушок,
Отопрись, отомкнись!
Петушок, петушок,
Отопрись, отомкнись!
Не откроешь ты —
Я окно разобью,
Весь твой борщ поем
И тебя унесу!
А петушок и закричал:
Не отопрусь.
Не отомкнусь.
Тоток, тоток,
Не велел мой коток!
Лисица выдрала оконце, съела борщ, схватила петушка и побежала. А петушок закричал, стал котика звать:
Мой котик, мой братик,
Несет меня лиса
За кленовые леса,
За крутые горы,
За быстрые воды!..
Котик услышал, догнал лису, отнял петушка, принес его домой и говорит:
– Теперь я пойду далеко в лес. Смотри же, как придет лисица, станет тебя звать, – не откликайся.
Сказал и ушел.
А лисичка тут как тут. Стук-стук в оконце и завела свою песню:
Петушок, петушок,
Отопрись, отомкнись!
Петушок, петушок,
Отопрись, отомкнись!
Не откроешь ты —
Я окно разобью,
Весь твой борщ поем
И тебя унесу!
А петушок опять отозвался:
Не отопрусь.
Не отомкнусь.
Тоток, тоток,
Не велел мой коток!
Вот лисичка оконце выдрала, борщ съела, петушка словила и побежала с ним. Несет его на спине, а петушок кричит:
Мой котик, мой братик,
Несет меня лиса
За кленовые леса,
За крутые горы,
За быстрые воды!..
Кричал он, кричал. Не слышит котик. Он громче и громче стал кричать. Услышал наконец котик, догнал лису. Отнял петушка и понес домой. Принес в хату и говорит:
– Сиди же дома на печи да ешь калачи. Прибежит лисица, станет кликать, знай молчи, не откликайся. Я уйду далеко-далеко-далеко. Будешь звать, уж я не услышу.
Опять прибежала лисичка, под оконцем стучит и так громко кричит:
Петушок, петушок,
Отопрись, отомкнись!
Петушок, петушок,
Отопрись, отомкнись!
Не откроешь ты —
Я окно разобью,
Весь твой борщ поем
И тебя унесу!
А петушок опять забыл, что сказал ему котик, и закричал:
Не отопрусь.
Не отомкнусь.
Тоток, тоток,
Не велел мой коток!
Лисичка оконце выдрала, борщ съела, петуха изловила и побежала. Бежит шибко, а петушок кричит что есть мочи… Кричит раз… другой… третий… Не услышал котик и не прибежал выручить братика. Лисичка принесла его