Продал хохол недоуздок. Цыган отдал деньги, запили они магарыч. Пошел хохол домой.
А цыган сел на коня и поехал. И был то не цыган. Сам Ох цыганом прикинулся.
Бежит, летит конь, как стрела, несет Оха через горы, через леса, через моря, несет ниже тучи ходячей, выше леса стоячего… Долго ли, коротко ли, приехали они, опустились около леса. Ох повел коня к речке и говорит:
– Не ушел из моих рук, собака… Я тебе задам…
Конь нагнулся пить, вдруг обратился в окуня, выскользнул из рук Оха и поплыл скорее от него.
Ох недолго думая обратился в щуку и давай гоняться за окунем, хочет схватить – окунь как распустит все перья да обернется хвостом… Щуке его и не проглотить. Вот щука и стала его ласково просить:
Окунь, окунь, окунец,
Ненаглядный молодец,
Обернися головой —
Побеседуем с тобой.
А окунь ей, усмехаясь, говорит в ответ:
Коли ты, кума, быстра,
То лови меня с хвоста.
Вот гонялась, гонялась щука за окунем, устали оба, еле дышат… Окунь выбросился на берег и обратился в гранатовый перстень. А на том берегу панночка купалась; увидела она перстенек, обрадовалась, подняла, надела на палец и домой побежала.
Пришла она домой, радуется, родителю своему хвастается:
– Какой я, таточку, гарный перстенечек нашла.
Все любовались, а панночка не знала, на какой палец перстенек надеть, не могла насмотреться на него.
Через час, а может, и через два докладывают пану, что пришел какой-то купец (а это Ох купцом оборотился). Пан вышел к нему и спрашивает:
– Что тебе надо, старичок?
Начал старик рассказывать и жаловаться: ехал я, мол, на корабле по морю, вез своему царю перстень гранатовый да и уронил тот перстень в воду… Не нашел ли его кто из ваших?
– Моя дочка нашла, – отвечал пан.
Позвали панночку. И стал Ох слезно просить:
– Отдай, панночка, перстенек. Если я его не привезу, мне и на свете не жить.
Панночка и слышать не хочет, ни за что не отдает. Тут уж и пан вступился:
– Отдай, – говорит, – дочка. Нехорошо, если через нас человеку несчастье будет. Отдай!
А Ох тоже просит:
– Что хотите у меня берите, только перстень мне отдайте.
– Ну, коли так, – закричала капризная панночка, – так пусть же перстень ни тебе, ни мне не достается.
Да как бросит перстень. Ударился перстень о землю и вдруг рассыпался пшеном, и раскатилось пшено по всей горнице.
А Ох, недолго думавши, обратился в петуха и давай клевать пшено.
Одно зернышко подкатилось под ножку панночки, и кто-то шепчет ей в ушко:
– Спрячь, спрячь зерно… Прижми его ногой…
Панночка незаметно прижала ножкой зернышко. Петух клевал, клевал, все поклевал и вылетел в окно.
Как только вылетел петух, из-под ножки панночки выскочил казак, такой статный да красивый, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Увидела его панночка и говорит отцу с матерью:
– Отдайте меня за него замуж. С ним мое счастье!
Пан долго морщился: не хотел за простого человека дочку замуж отдавать. Но дочка так просила, что отец, наконец, согласился.
Сын привез своих стариков. Справили свадьбу и пир на весь мир. И я там был, мед-вино пил: хоть в рот не попало, а по бороде текло… Оттого она у меня и поседела.
Хорь-хорище и семеро молодцов
Далеко-далеко, в зеленом леску на желтом песку стояла хатка на куриных пятках. В той хатке жили дед да баба, и был у них Петушок-золотой гребешок да Курочка Ряба. Старики дружно, тихо жили; днем в лес по грибы, по ягоды ходили, а по вечерам друг другу сказки говорили. И была та хата для деда и бабы, что царская палата. Старики Петушка и Курочку крепко любили и сладко кормили. По вечерам они Богу молились да спать ложились: дед и баба в хате, а Петушок-золотой гребешок и Курочка Ряба на полатях.
Жили они себе так да поживали, ниоткуда себе беды не ждали. Ан пришла беда: отворяй ворота.
Проведал про их счастливое житье злой Хорь-хорище, что жил в самой чаще густого лесища.
– Пойду да украду у деда да у бабы Курочку Рябу. Буду я с ней жить-поживать да время веселей коротать, – сказал сам себе Хорь-хорище.
Сказано – сделано. Выбрал Хорь-хорище ночку потемней, оделся потеплей, в хату стариков подкопался, к Курочке подкрался, схватил ее да и умчался. А дед да баба, да Петушок-золотой гребешок крепко спали и ничего не слыхали.
Встали утром дед да баба, умылись, Богу помолились и стали кликать свое хозяйство. Бежит Петушок-золотой гребешок один, горько рыдает, лапками слезы утирает.
Дед и баба его ласкают и в горе утешают:
– Чего ты, Петушок-золотой гребешок, так горько плачешь?
– Как же мне не плакать, дед и баба: пропала наша Курочка Ряба. Ночью злой Хорь-хорище приходил и Курочку украл, а я крепко-прекрепко спал и ничего не слыхал.
– Ну, полно. Не плачь, Петушок-золотой гребешок, – говорит ему дед. – Я сейчас в лес пойду, злого Хоря-хорища найду и убью, Курочку отниму и назад принесу.
– Возьми и меня с собою! – просится Петушок-золотой гребешок, а сам рыдает, лапками слезы отирает.
– Пойдем.
Вот дед помолился, с бабой простился, взял калиновый посошок да медовый пирожок и пошел с Петушком в путь-дорогу.
Идут да идут. Лес направо, лес налево. Вдруг видят – скачет по дороге им навстречу Дубинка-погрей спинка.
– Здорово, дедко!
– Здорово, Дубинка-погрей спинка!
– Куда ты, дедко, идешь и Петушка ведешь?
– Иду Хоря-хорища, злого мужичища, искать. Украл он у нас Курочку. Хотим ее отнять.
– Возьми и меня с собой.
– Пойдем.
Попрыгала за ними и Дубинка.
Пошли дальше втроем. Идут-идут… Лес направо, лес налево. Видят они – лежит на дороге Лычко-невеличко.
– Здорово, дедко!
– Здорово, Лычко-невеличко!
– Куда ты, дедко, идешь, Петушка да Дубинку ведешь?
– Иду Хоря-хорища, злого мужичища, искать. Украл он у нас Курочку. Хотим ее отнять.
– Возьми и меня с собой.
– Пойдем.
Полезло за ними и Лычко-невеличко.
Стало их четверо. Идут они, идут. Лес направо, лес налево. Видят – стоит высокий дуб, а под дубом лежит Жёлудец-молодец. Увидел он