На сегодняшнем исследовании всё было спокойнее, чем обычно. Возле его руки проводили какими-то детекторами наподобие того, которым его проверял Кендзо в день, когда он пришел в себя. Ученые записывали показания, что-то обсуждали, указывая на фрагменты диаграмм и приводя разные цифры. Потом один из ученых положил руки на перчатку и его глаза засветились. Он записал что-то, после чего то же самое повторил второй ученый. У каждого глаза светились разным цветом. Интересная особенность эсперов.
– Ты жалуешься на то, что твоя жизнь стала собачьей. А ваши так называемые эсперы живут так с рождения. Постыдился бы.
– Они привыкли.
– Думаешь, они не мечтают об обычной человеческой жизни?
– Не знаю. Мне всё равно, о чем они мечтают.
Он односложно отвечал на задаваемые исследователями вопросы. Единственное, что он понял из их разговоров, – это что у него появилось излучение Арамаки – Феймана, которое есть у всего, что связано с Черной эмульсией и эсперами, только таких же сил, как эсперы, он не получил. Было понятно, что перчатка обладает некими сверхъестественными возможностями, но какими – пока было неясно. Неясно им, а не Винсенту.
Парня всё это крайне утомило – силы еще не восстановились, хотя его и перевели на специальную диету. Но до обеда, как и до отдыха, было еще рано. После лабораторий ему предстояло идти на стрельбище.
На этом поприще его дела тоже стали хуже, чем были. Хоть он и обращался все эти годы с револьвером, похвастаться скоростью прицеливания он не мог, так как стрелять приходилось быстро и не думая. До тира он так ни разу и не дошел по некоторым причинам. Здесь же приходилось стрелять по статичным мишеням, пока что. Но они были удалены на значительное расстояние. Вместо револьвера ему выдали стандартный автоматический пистолет – такой же, каким вооружали полицию. И, хоть он был легче револьвера, руки упорно не хотели держаться ровно и дуло постоянно водило из стороны в сторону.
В его случае одно упиралось в другое. Для того чтобы лучше стрелять, ему нужно больше практики; но для этого нужно, чтобы руки выдерживали вес оружия; для этого ему надо было перестать тратить силы, что невозможно, так как у него еще были тренировки по фехтованию, рукопашному бою и общая физическая подготовка; чтобы были силы на всё это – нужно больше спать и есть, но на это нет времени, так как нужно еще проводить и исследования артефакта и, собственно, все эти тренировки. От него требовалось быть и чиновником, и воином, и следователем, и ученым, хотя ни к чему из этого он не приспособлен. Да и никто из служащих Фронтира все испытания одновременно не проходил. В итоге не выходило направить всю энергию в одно русло и он просто распылялся. Хотя выбора у него не было. Недавно он было решил, что наконец обрел покой, но его вернули к жизни. Видимо, лишь чтобы ненадолго отсрочить его неизбежную кончину.
– Я ведь могу помочь тебе, парень. Как тогда – в Соборе и в больнице. Все силы к тебе вернутся, и даже станешь сильнее. Но ты знаешь мою цену.
Винсент не ответил.
– Да брось, всё равно рано или поздно нам придется начать сотрудничать, возможно, мы вместе до конца твоих дней, – Потрошитель засмеялся. Он чувствовал страх, который Винсент привык прятать под напускной бравадой и закрытостью ото всех.
Винсент надел защитные наушники и очки, вставил в пистолет магазин и прицелился. Ему стало интересно: где сейчас его револьвер? Он принадлежал его семье издавна. Винсент не знал, откуда взялся этот револьвер, но не хотел его потерять. Пожалуй, это было единственным, за что он цеплялся.
Он взял пистолет покрепче, затаил дыхание, пытаясь унять дрожь в руках, и начал плавно нажимать на спусковой крючок. Он продолжал стрелять, пока в магазине не закончились патроны. Между каждым выстрелом он делал небольшую паузу, чтобы хоть примерно поймать центр мишени дрожащими руками.
Мишень подъехала к Винсенту. Четыре попадания, остальное вразброс. Плохо. Требовалось хотя бы тринадцать попаданий в мишень из семнадцати.
– Да, парень, уже получше, но не особо… – сказал заведующий стрельбищем. Генерал Серебрякова договорилась, чтобы ему позволили заниматься здесь, хотя стрельбище принадлежало Военному ведомству. – Ладно, что поделать. По программе с сегодняшнего дня пора начинать стрельбу по динамическим мишеням. Давай, наизготовку. И мой тебе совет: из автоматического оружия делай не один выстрел, а два подряд. Это жизнь спасает.
Винсент вставил новый магазин. Раздался гудок, и в воздухе появились три крупных дрона-мишени. Они были на разной дистанции. Парень начал стрелять. Он делал по два выстрела, как и посоветовал заведующий. Куда попадали пули, он не видел, но после попадания раздавался гудок. Дроны двигались хаотично, и в какой-то момент появилось еще несколько. Снова раздался гудок и мишени исчезли.
– Мда, парень, плохо. Целишься долго, попадаешь не сразу, и всё мимо сердца или головы… Ну ладно уж, делать всяко нечего. Наизготовку.
Винсент вставил новый магазин…
Он покинул стрельбище через полтора часа. Результаты до сих пор оставляли желать лучшего.
На сегодня программа была выполнена. Эскорт сопроводил его назад в его камеру. Первое, что сделал Винсент после того как дверь со скрипом захлопнулась, – упал на кровать, не включая свет.
В воздухе витал запах горячей еды. Ее принесли незадолго до его возвращения, и поднос стоял на столе. Надо было подняться и поесть, после чего нужно было приступать к штудированию груды книг, сложенных одна на другую на полу. Винсент устал еще сильнее, просто представив это. Пролежав так минут десять, он всё же нашел в себе силы встать. Он включил свет и сел за трапезу. Еда уже почти остыла, но он не торопился. Каждая новая ложка отправлялась в рот медленно, после чего Винсент долго всё пережевывал. Опустошив наконец содержимое подноса, он пошел в душ, чтобы хоть немного взбодриться. Но это всё равно не придало ему сил.
Выйдя из душа, он сел на кровать и уставился на кипу книг. Что толку их читать, если взгляд будет бегать по строчкам, цепляясь лишь за отдельные фразы, а страница целиком будет прочитана лишь с десятой попытки.
Всё это удручало Винсента. Никаких успехов так и нет, и вряд ли будут. Всё кончится тем, что он пойдет на эшафот, выгоревший изнутри, как спичка. Меч судьбы, нависающий над ним и спускающийся всё ниже и ниже, чтобы разрубить его жизнь, стал казаться чем-то физически существующим. Вода, капающая с длинных мокрых волос, уже натекла в небольшую