Со временем к языку добавились и другие предметы. Видимо, учиться приходится всем и во всех мирах. Мужчина, который сказал, что теперь он их приемный отец, выводил их с новым братом – Ахимасом – в Город. Он водил их в кино, в парки развлечений, просто водил по улицам.
С годами Анна обжилась, уже перестала ощущать себя частью другого мира и выбрала себе свое новое имя, максимально похожее по смыслу на прошлое, внимательно изучив и перебрав множество вариантов. Этот мир, как оказалось, страдал от нападений существ из ее мира – демонов. Она поделилась информацией о своем мире, насколько смогла. Некоторые языковые барьеры оказались для нее непреодолимыми.
Когда ее расспрашивали о той самой ночи, ей показали фотографию человека, спросив, его ли она видела. Уже было трудно вспомнить, но она была полностью уверена, что это был человек с фото. Когда она спросила, кто это, ей ответили, что его имя Дитрих ван Хайме и он погиб от рук демонов.
* * *
Молодой человек, еще не мужчина, но уже не мальчик, сидел на крыше разрушенного дома, прячась в тени от палящего закатного солнца, и смотрел, как проезжающий на горизонте конвой поднимал клубы песка следом за собой. Когда ему надоело смотреть, он убрал мешающий локон угольно-черных волос, поправил чалму и вернулся к чтению энциклопедии.
Бумага книги пожелтела, часть страниц отклеилась и постоянно вываливалась, но это единственная книга, которую удалось достать и забрать с собой. От чего-то электронного сейчас толку не было.
Парень читал про всё подряд, время от времени увлекаемый своим воображением в полет по другим местам и ситуациям, вдохновленными только что прочитанным. Вот он путешествует по Арктогее, вот занимается опытами в лаборатории. В жизни же ему было суждено работать в поле, пасти скот или в лучшем случае уезжать вахтовым работником на эмульсионные колодцы, куда придется. Конечно, мальчику хотелось чего-то большего, но даже такая участь казалась ему хорошей по сравнению с тем, что он имел сейчас. Жить самой обычной жизнью уже само по себе было непозволительной роскошью.
За последние годы он наблюдал только ужасы войны и постоянно перемещался с места на место вместе со своей общиной. Сейчас они были на территории страны Роксолана, самой большой в мире, если верить энциклопедии, но от центра до самой границы очень далеко, так что рука помощи была не такой быстрой, как хотелось бы.
– Адар, спускайся! Есть пора.
Юноша заложил страницу засушенным листиком и оставил на крыше. Он ловко спускался вниз по выбоинам и торчащим из стены камням.
– Убьешься когда-нибудь! Хоть еды меньше тратить будем. – Мать хлопнула парнишку полотенцем. – Давай мой руки и за стол, тебя ждут все.
Адар побежал к столу, где уже сидела его большая семья: старшие сестры, дед, бабка, мать и отец-инвалид.
Помолившись, они приступили к трапезе. Еда показалась юноше недостаточно теплой. Он взял тарелку двумя руками, после чего его глаза засияли голубым светом, и почувствовал, как она становится теплее.
– Адар! С огнем так не поступают!
– Но ведь я не зажигал огня, отец.
– Не пререкайся!
– Отстань ты от мальчишки, – запричитала бабка.
Семейную трапезу прервал приближающийся рев двигателей и автомобильный гудок. Отец семейства встал из-за стола и вышел к внезапным гостям.
Это было местное ополчение на четырех джипах. Единственная защита для этого небольшого поселения. Жившие здесь беженцы вышли к ним навстречу. Солдаты привезли немного еды и лекарств, что-то захватив у врага, что-то украв у союзников, и раздавали понемногу в каждые руки.
Мужчины собрались возле их главного:
– Вам лучше уходить сегодня же. Ночью было два нападения на поселения беженцев в разных сторонах. В живых никого. Только черные флаги и обезглавленные тела. В темноте налетают и исчезают. И мы не можем знать, где и когда они нападут в следующий раз.
– Мы только обжились…
– И всё же лучше, чем смерть. Идите дальше на север.
– Так имперцы нас поймают и выдворят!
– Не должны. Одни старики, женщины, больные и дети. Может, наоборот, заберут в лагерь для беженцев.
– Бежать со своей земли, чтобы сидеть в клетке как собака? Ради этого наши мужчины пошли воевать?
– Решать вам. А нам еще надо еще предупредить других. Лучше уходите.
Закончив раздавать гуманитарную помощь, ополченцы ушли, а беженцы начали обсуждать, как им быть.
– И что нам делать? – спросила женщина из толпы.
– Так далеко мы не уходили, – заговорил дед Адара, самый старый житель общины. – Дальше не наша земля. Я не собираюсь доживать свой век непонятно где. Я тут родился, здесь и умру. Я сыновей и внуков отдал на защиту этой земли.
Собравшиеся поддержали старика.
– Раз старики не идут, то и мы не идем, – согласился отец, – но что с детьми делать? Наше будущее должно жить.
– Снарядим их в дорогу и пусть идут. Сейчас стемнеет, так что пойдут с восходом солнца. Идите спать, а мы соберем вас в дорогу.
Община всё решила единодушно. Их народ и вера были древними, уходящими в историю глубоко, за десятки веков до Инцидента. Их осталось немного, но они остались. Им удалось сохранить себя, и расколы были для них непозволительной роскошью. Много слез было пролито этим вечером, но того требовало спасение своего племени. Вознеся вечернюю молитву, они уложили детей спать и начали собирать их в путь.
Адар никак не мог заснуть и ворочался в кровати, слушая, как старшие суетятся за стеной. Слезы то и дело подступали, но он всеми силами душил их. Ему не хотелось никуда уходить, не хотелось оставлять маму, и сейчас он ужасно хотел ее обнять и не отпускать, но всё было решено, а ему надо было как следует выспаться, чтобы завтра не быть обузой.
Когда он, наконец, начал неуверенно проваливаться в сон, снаружи стали раздаваться голоса. Поначалу он не понял, снится ему это или нет. Хлопок входной двери окончательно вернул его в реальность. Это был его отец:
– Дети, прячьтесь!
Не успел Адар встать с кровати, как услышал такие знакомые и такие пугающие хлопки вместе с шумом машин.
– Адар, бери сестер и уводи подальше!
Отец достал из тайника автоматическую винтовку