– Думаешь, лорд Валлерстайн просто так позволит тебе вернуться в Дит, раз ты отверг его помощь?
– Да и Валлерстайна в пекло. Может, и соглашаться не надо было. Кастелян Пандемония. Развивал бы лучше гильдию дальше.
– Перестань. Не при ней, – перешла на шепот женщина.
Так практически одинаково сменялись один за другим дни жизни девушки, которую хотели сделать достойной аристократкой. Ее семье простолюдинов, хоть и сколотивших какое-то состояние своими умом и трудом, выпал шанс оказаться в высшем свете.
Шанс, предоставленный лордом Валлерстайном, который, как он сказал королю, будет политически выгодным для страны и ее будущего. Новой линией называли простолюдинов, которые стремились богатством и влиянием приблизиться к знати, из-за чего, естественно, вступали в конфликт со знатью старой – Старшей и Младшей линиями. Принятие дома Ашеров в качестве одного из домов столицы являлось, по мнению Валлерстайна, способом начать неспешное сближение сторон и двигаться к новому будущему.
Тем не менее отношение к ее отцу со стороны знати оставалось презрительным, хоть он и был возвышен почти что до левой руки короля. Для них он оставался обычным лакеем. Приспособленцем, которому выпал счастливый случай. Он был живым подтверждением тому, что выходец из Новой линии готов продаться за место подле солнца.
Отец Анны поначалу и впрямь рассчитывал, что он сможет что-то сделать для своей Линии, но год от года он укреплялся во мнении, что ни к чему это не приведет. Он уже и не понимал, зачем он здесь. Последней тонкой нитью его терпения была надежда на лучшее будущее для единственной дочки. К этой мысли его привела супруга. Сам он был сначала слишком занят своими идеями и надеждами, а потом слишком ими разочарован.
Так продолжалось до той ночи, когда отец в панике ворвался к ней в комнату, пока она спала:
– Вставай. Срочно. Надень что-то поскорее. Надо бежать.
– А? Что такое?
– Быстро! – Отец выскочил из комнаты.
Анна сквозь сон натянула на себя платье и вышла в гостиную, где такая же заспанная мать разговаривала с отцом. Только сейчас она заметила кровь на его одежде. К груди он прижимал мешок.
– Что ты наделал?!
– А что мне было делать, по-твоему?
– Идти к королю!
– Мое слово против слова Валлерстайна. Как думаешь, что бы выбрал король?
– Кошмар какой-то… И куда нам бежать?
– Валлерстайн сказал принести перчатку на верхушку западной башни.
– Башни? И как мы сбежим через башню?
– Он сказал, что оставит там ключ к побегу. Что до башни можно будет добраться незаметнее всего.
– А он учел, что ты убьешь стражника и поднимешь весь замок, когда придумывал свой блестящий план?
– Перестань, и побежали! И что вы на себя надели?
– У нас нет другой одежды!
Отец схватил мать Анны за руку и потянул за собой. Второй рукой он так же прижимал мешок. Мать взяла руку Анны, и они, не взяв ничего, бежали прочь.
– Мам, что происходит? Куда мы?
– Не знаю, дорогая.
– Папа, что в мешке?
– Королевская держава.
– Что? Как? И зачем?! – Анна не на шутку испугалась. Когда отец ответил ей, ее душа ушла в пятки, а руки затряслись.
– Валлерстайн. Либо я дам ему перчатку, либо он вас убьет. Или чего похуже… Не знаю, на что еще способен его извращенный разум. Уверен, эта мразь с самого начала всё так планировала. Поэтому мы здесь и оказались.
– Почему ты не пошел к королю? Почему мы не бежали раньше?
– Он мне времени не оставил! Еще вечером я ни о чем не знал! Мы бы и шагу не сделали без его надзора. И он добрался бы до вас в тот момент, как я пошел к королю. Да и король будто бы послушал… Этому идиоту уже давно плевать на страну и подданных. Что за дерьмо…
Слезы текли из глаз Анны. У нее из-под ног выбили землю, и неясно, что с ними будет даже через час.
Из транса ее вырвал грохот сапог.
– Прячемся!
Ашеры укрылись за дверью, которая, как оказалось, вела в нужник, пока стража пробегала мимо них. Анна всеми силами старалась не скулить и затаила дыхание, но то и дело предательски всхлипывала.
Когда шаги стихли, они двинулись дальше. Обычно путь до нужной башни занимал не более четверти часа, да и сейчас, несмотря на осторожность, это требовало немногим больше времени, но для Анны оно тянулось, словно часы.
Когда двери в башню уже были видны в конце коридора, из-за одного из боковых ответвлений вдруг вышел одинокий стражник.
Прятаться уже было поздно, потому что они бежали прямо на него, и оставалось лишь мгновение, пока он их не заметил. Отец Анны отпустил руку жены и достал из-за пояса кинжал. Его глаза засветились золотым, и он кинулся к стражнику.
– Ашер! – было последнее, что стражник прокричал туда, откуда пришел, когда острие кинжала проткнуло ему горло, после чего он, захлебываясь кровью, осел.
В боковом коридоре появились стражники, сбегающиеся по одному. Ашеры бросились к башне. Топот становился всё ближе. Глава семейства опрокидывал все встречающиеся ему светильники в надежде задержать стражу и поджечь ковровую дорожку. Всё это происходило столь быстро, что простому смертному трудно было бы уловить погоню обычным взглядом.
Незначительно оторвавшись от преследователей, Ашеры сумели добраться до входа в башню. Оказавшись внутри, отец всем весом навалился на дверь, закрывая ее, и запер на засов. Обшитое металлом дерево трещало под ударами.
– Наверх, скорее!
Они бежали по винтовой лестнице, то и дело спотыкаясь, до самого верха башни, где, как они надеялись, их будет кто-то ждать. Но там лишь было… что-то… что-то металлическое, тяжелое и непонятное с кристаллом нигредо внутри. К странному предмету прилагалась записка, где было написано одно лишь «нажми на кнопку».
– Это что, шутка?! – вспылил отец и нажал на кнопку.
Сначала ничего не происходило, лишь послышался слабый гул изнутри железки. Ашер продолжал в неистовстве долбить по единственной кнопке. Гул становился всё сильнее, и кристалл начал тускло светиться. Внизу уже была слышна стража, поднимающаяся наверх. Гул нарастал вместе с яркостью кристалла, пока, наконец, в резкой слепящей вспышке всё не вывернулось наизнанку.
По крайней мере, Анне показалось, что случилось именно это. На смену белому свету пришли темнота и жар. Ужасный, тошнотворный и буквально душащий изнутри жар. Анну вырвало. Она слышала, что с ее родителями происходит то