Вплоть до XVIII века женщины на Руси вели преимущественно домашний, затворнический образ жизни. В обязанности женщины входило выполнять работу по дому, соответствующую ее социальному положению: дворянки и купчихи вели хозяйство, занимались шитьем, прядением и тому подобным, тогда как крестьянки, помимо этого, работали в поле и ухаживали за скотиной. В период девичества юных невест можно было встретить на специально устраиваемых посиделках молодежи, которые проводились всегда под присмотром старших, на праздниках, где они появлялись в компании родственников-мужчин. Шансов свести знакомство с замужней женщиной у холостого мужчины было мало, как и с вдовой. Поэтому сватовство к вдове было делом деликатным, а повторный брак для женщины всегда отдавал скандалом.
Мы уже говорили о том, что самыми «негодными», осуждаемыми качествами в русском фольклоре были зависть, ревность и жадность. Однако, рассматривая образ злой старухи, плохой жены, не уважающей своего мужа, стоит заметить, что русская средневековая культура в принципе осуждала в женщинах бурное проявление чувств. Покладистость девицы была особенно ценна тем, что не скрывала никаких бурных страстей: душа истинной хранительницы очага и доброй хозяйки должна была оставаться ясной, безмятежной и спокойной. Отступление от этого правила неизбежно вело к роковым последствиям.
В этом контексте легко понять, отчего героям сказок не советуют жениться на вдовах: эти женщины, опытные, уже пожившие, похоронившие супруга, но не отказавшиеся от мирских притязаний, наверняка должны были иметь дурной характер. Ими обуревали желания и надежды, неприличные для представительниц слабого пола, особенно на склоне лет, и в этом скрывалась угроза. Нельзя было ожидать спокойной и надежной жизни рядом с такой вдовой, думавшей больше о своих удовольствиях, чем о нуждах мужа.
Так немолодая женщина, не смирившаяся со своим второстепенным местом, имеющая амбиции и притязания, жаждущая признания, богатства и славы, неизбежно становится черным пятном, кошмаром русского фольклора – злобной, мстительной, преследующей старухой.
Глупая старуха
Возраст, как мы знаем, не всегда идет рука об руку с мудростью. Случается, что он приходит один, и русские люди, несмотря на уважение к пожилым, понимали это так же хорошо. Они высмеивали таких стариков, проживших жизнь впустую, без толку, не накопив ни знаний, ни опыта, ни терпения, – в фольклоре, в сказках, в образах бестолковых старух, которых легко провести и которые сами способны доставить неприятности, но не со зла, а по собственной недалекости.
Если мачеха – женщина, не желающая мириться со своим увяданием, творящая зло из ревности и зависти, то глупую старуху можно назвать так и не повзрослевшей девочкой. Конечно, не красной девицей – скорее одной из дочерей мачехи: не слишком красивых, не желающих трудиться, косных и никого, кроме себя, не любящих.
О настоящем возрасте старухи нельзя судить так же ясно, как о годах мачехи. Чаще всего описание ее ограничивается одним этим словом – старуха. Живет она с дедом или одна, то ли пережив супруга, а то и вовсе не быв замужем. Детей у глупой старухи, как правило, нет: о них не упоминается, они отсутствуют или умерли во младенчестве, или никогда не появлялись на свет.
Сложно представить глупую старуху в роли хозяйки – кажется, все, за что она ни возьмись, должно выйти вкривь и вкось, не так, как следует. Да так оно и получается, ведь практического опыта такая героиня просто не приобрела. И невдомек ей, что можно приготовить кашу из топора, если добавить к нему крупу и соль, а если положить еще и масло, можно получить вкусное кушанье.
Пытаясь хитрить, глупая старуха обычно предстает в нелепом свете – это и составляет комическую часть сюжета, потому что истории, в которых она фигурирует, как правило, призваны вызывать смех. И неудивительно: ведь цель их – заставить слушателя понять, какие поступки вызывают осуждение, неодобрение общества, но при этом и развлекают. Здесь речь не идет о тяжелых моральных грехах и настоящем зле, скорее о проступках, неблаговидных сторонах характера, мелких страстишках, выставляющих человека в неприглядном свете.
Нет ничего странного в том, что главным персонажем таких поучительно-потешных историй оказывалась старуха, женщина. Ведь и недостатки, которые она в себе воплощает, чаще всего приписывали именно женскому полу: скупость, доверчивость, тщеславие, болтливость. Сколько было сказано об одном только длинном женском языке и неумении держать его за зубами.
Жили-были старик со старухой, и была та старуха уж до того словоохотлива, что каждое слово мужнино тотчас на всю деревню, бывало, разнесет. Да и от себя еще наврет с три короба.
Как-то отправился старик хворост собирать и нашел в лесу котелок с золотом, закопанный в землю. Думать стал: как быть? Домой отнести – старуха тотчас раззвонит на весь свет об их богатстве, и тогда барин его отнимет.
Пораскинул как следует мозгами, взял из дому мешок блинов, зайца да щуку и снова в лес ушел. Блины дорогой на веточки деревьев развесил, щуку посадил на самую высокую ель, а зайца в сети в реку бросил.
Тогда только вернулся он к старухе и признался во всем, что богаты они теперь. Обрадовалась жена, стала требовать, чтобы старик золото ей показал, тот и повел ее через лес, а она идет за ним, да удивляется:
– Чего это блины на ветвях висят?
– Так блинная туча ночью прошла, – отвечает старик.
Как прошли они мимо ели, так старуха совсем обмерла от удивления:
– Неужто это щука там, на верхушке?
– Конечно, щука! – старик даже языком прицокнул, до того старуха непонятливая. – Сейчас достану ее и на ужин как раз зажарим.
Добрели до реки, старик и говорит:
– Погоди, старая, я сеть проверю!
И зайца из воды вытащил. Тут старуха уже удивляться перестала, а как золото увидела – совсем в себя пришла.
Зажили старик со старухой на то золото припеваючи. Да только недолгим было их счастье: стала старуха злиться на деда, что только он деньгами распоряжается. Молчать ей тоже надоело – захотелось об их удаче другим поведать.
Пошла старуха к барину, стала жаловаться, что дед от нее золото прячет, самой тратить не дает. Спросили ее, какое золото, где они взяли его. Начала старуха рассказывать:
– Так прошла о ту пору блинная туча, и щука на ель взлетела, а заяц в реке плавал.
– Совсем она умом тронулась, не видите, что ли? – говорит старик.
Барин послушал эти бредни, рассердился, да и ушел прочь. А