– Это всё, что связывает компанию «Ваку» и Отани Масанори. Я обратился к нему по собственной воле и по собственной воле был обманут. Тем не менее деньги изначально не были моими, и я знаю, сколько людей в Нохаре разбогатели, когда строили национальную трассу, так что у меня нет претензий. Я никогда не собирался заводить тёмных связей. Это правда. В это, может быть, так же трудно поверить, как во встречу с каппой. Не знаю, собирается ли ваша газета защищать Отани или разоблачать его. Я не хочу знать. Но если вы будете писать об этом, пишите как есть. Обещайте.
В заключение господин Идзо выпрямился и поднял мизинец. У основания пальца тянулся шрам, похожий на рубец. Ябукита на мгновение ахнул, но затем улыбнулся и переплел свой мизинец с его.
– Давненько я не давал клятву на мизинцах.
– Если ты нарушишь это обещание, я воткну тысячу иголок в твой подлый рот. – Хриплый голос господина Идзо прозвучал ещё более пугающе. Стоя рядом, я почувствовал, как задрожали мои плечи.
– Да шучу я, дурачок, – рассмеялся господин Идзо, глядя в потолок. Он продолжал так смеяться довольно долго.
Ябуките позволили занять комнату на втором этаже для написания статьи.
Позже я узнал, что комната, где был только письменный стол, напоминала кабинет Ватануки Сэйсиро.
Мы с господином Идзо, Макино и Сугавой остались пить зелёный чай, который специально для нас приготовил Ясу. Благодаря такой расслабляющей обстановке в японской гостиной трудно было представить, что снаружи расстилается кромешная тьма подземелья.
Ясу, раздав чай, собирался выйти из комнаты, когда его окликнул господин Идзо:
– Ясуюки, не знаю, что там сказал твой отец, но я обрадовался, когда услышал, что ты открыл книжный магазин.
– Дедушка, я… – обернувшись, Ясу хотел что-то сказать, но господин Идзо опередил его:
– Потому что я подумал, что, возможно, при тебе компания «Ваку» сможет вновь служить обществу. – Идзо поставил чашку на колено и, прищурившись, посмотрел на стену. – И мой отец, и я сам благодарны, что ты использовал это пространство, где застопорился наш проект, как книжный архив. Словно кровь и пот Ваку оплатились сполна. Возможно, это звучит пафосно, но позвольте поблагодарить вас.
Господин Идзо переставил чашку на татами, опустил руки на пол и торжественно склонил голову. Его белоснежные волосы всё ещё были густыми, но возраст есть возраст. Он шёл в ногу со временем, совершая ошибки, и наконец устал на этом пути.
Маленькие ладони господина Идзо, упирающиеся в татами, казались большими из-за растопыренных пальцев. Должно быть, ему не раз приходилось вот так представлять и компанию и себя более значительными, чем они были на самом деле.
Ясу, резко раскрыв фусума и нарушив тем самым тишину, вышел из комнаты.
Я почти встал, но меня ткнула в спину Макино.
– Кураи, позови, пожалуйста, Ясу.
– Хорошо.
Я наконец решился и пошёл за Ясу. На этот раз я не совершу ошибки и сам к нему подойду.
Честно говоря, я всё ещё не знал, о чём с ним говорить, и мне было страшно, но Макино помогла мне сделать шаг вперёд.
Я оказался в небольшой кухне в конце коридора, пока искал Ясу. Она была оформлена в старомодном стиле, так что правильнее было бы назвать её стряпной. В тусклом свете лампочки я увидел спину Ясу, который сидел на корточках.
– Не плачь, – окликнул я его, на что он обернулся и нахмурился:
– Чего?! – У него было жуткое выражение лица. – Кто сказал, что я плачу?!
– Ой, это… эммм… О, кролик!
Ясу встал, демонстрируя продолговатую клетку и сидящее в ней пушистое существо.
– Ты и кролика с собой привёз?
– Конечно. Он – член семьи, – сказал Ясу, снова развернулся и присел, заглядывая в клетку. – Семью так просто не сломать.
Возможно, потому, что услышал слова Ясу, рыжеватый кролик встал на задние лапы и пошевелил носом.
Пока я думал, что ответить, Ясу, продолжая сидеть ко мне спиной, заговорил первым:
– Хоть дедушка так и сказал, но… на самом деле я хотел отказаться и от названия и от бизнеса компании «Ваку». Я ещё со времён учёбы считал, что стать представителем четвёртого поколения династии – это не шутка. Мне не хотелось, чтобы меня связывали с фамилией Ваку, поэтому я и основал «Кинъёдо». Ужасно, да?
Я покачал головой, когда Ясу рассказал свою историю.
– Нет, я так вовсе не считаю. Я и сам часто бываю в таком настроении.
– Точно, ты же тоже кандидат на место главы бизнеса, парень… – Сказав это, Ясу помолчал некоторое время, а затем расхохотался. Беспомощно и отчаянно.
– Я пока ничего не могу сказать по поводу семейного дела. Но ты, Ясу, нашёл для себя выход: «Кинъёдо». И господин Идзо им доволен. Разве не здорово? Ты можешь этим гордиться. Честно говоря, я даже завидую.
– Не принимай и не прощай вот так просто. Ты слишком снисходителен, паренёк с подработки.
– Прости…
Я виновато склонил голову, а Ясу осторожно залез рукой в клетку и погладил вислоухого кролика.
– Дьюк.
– Что?
– Кролика так зовут. Дьюк, – не глядя на меня, продолжал говорить Ясу. – Я использовал кличку собаки из сборника рассказов Экуни Каори «Холодной ночью». Мой Дьюк – девочка, но ведь в этом ничего такого нет, да?
– Д-да. Думаю, что ничего такого, – поправив очки, ответил я.
Ясу усмехнулся и наконец обернулся.
– Если ты сообщишь имя Дьюка посторонним, я тебя убью.
– Посторонним?
– Кому-то, кроме сотрудников «Кинъёдо»! Потому что все, кроме Минами и Сугавы, даже ветеринары, называют его кроликом!
Все мои сомнения по поводу того, зачем держать имя кролика в таком секрете, развеялись перед неподдельной радостью от присоединения к семье «Кинъёдо».
– Я никогда никому не скажу.
Я провёл пальцами по губам, словно запечатывал их.
* * *
Небо после тайфуна прояснилось. Эта синева заставила меня забыть о приближающемся сезоне дождей.
В «Кинъёдо» наконец-то открылся уголок краеведения, который получил положительные отзывы учеников из старшей школы Нохара. Текст на вывеске, тщательно продуманной Макино, гласил: «Раньше в Нохаре жили каппы». Это, вместе с незатейливым изображением каппы, выполненным Сугавой, похоже, заинтересовало старшеклассников. «Народные сказки Нохары», изданные когда-то местным фольклорным кружком, продавались исключительно хорошо.
Автоматические двери раздвинулись, и вошёл Ясу, одетый в броский мягкий костюм.
– Вот так жара. Дурацкий сезон дождей, – сказал он, ругая погоду и обмахиваясь веером.
Когда поток клиентов стих