«Но «Долгое прощание» я особенно люблю».
Я хотел прочитать роман, о котором так сказала Макино, в переводе, в котором читала она сама.
Когда я взял книгу в руки, её объём разбил мне сердце. Раньше, когда ещё не работал в «Кинъёдо», я бы тихо вернул её на полку, но теперь отнёс на кассу.
Я подумал, что у меня будет больше тем для разговоров с Макино, если прочту эту книгу. Думал, что смогу и с отцом побеседовать о прочитанном. Теперь чтение было для меня и личным опытом, и возможностью общения с людьми. Не время прохлаждаться.
Инохара пристально посмотрела на меня и удивлённо подняла густые брови:
– И что думаешь?
– Ну… Довольно объёмная книга. Очень тяжёлая для карманного издания. Поэтому я не хотел открывать её, но стоило начать читать, стало интересно. Хороший язык, легко представить происходящее. И персонажи великолепные. Мне нравится Марло.
Когда я сказал это, лицо Инохары вдруг засветилось.
– Он мне тоже нравится! Всегда думала, что хочу жить, как Марло.
– Ого! Даже женщины задумываются об этом! – небрежно сказал я, на что Инохара хмыкнула и снова напустила на себя заносчивый вид.
– Именно потому, что я женщина, так и думаю. Если не быть жёсткой, как Марло, женщине тяжело жить в современном мире.
Я невольно посмотрел на парочки, которые сидели на соседних скамейках.
– Что?
– Уверена, что Марло гордо сидел бы в одиночестве среди влюблённых парочек.
Инохара осмотрелась вокруг, словно впервые их заметила, и снова уставилась на меня.
– Ты поэтому сначала постеснялся сесть сюда?
– А, да. Наверное, это глупо с точки зрения приверженца Марло?
Я ожидал, что она снова высмеет меня, но, к моему удивлению, Инохара сохранила серьёзное выражение лица.
– Если беспокоиться о том, что скажут другие, потеряешь самого себя. Все люди разные, так почему бы не принять то, что быть не таким, как все, и не уметь читать между строк – нормально?
– Хммм. Неужели возможно быть настолько открытым?
В ответ на мой неуверенный вопрос Инохара коснулась своего левого уха.
– Я бы не выжила, если бы не открылась.
Пока я растерянно молчал, она оживлённо продолжила:
– Но думаю, что для таких, как ты, кто выделяется, особенно важно быть открытым.
– Что? Неужели?
Поняла ли она, что я удивился, когда она сказала, будто я выделяюсь? Инохара приложила к подбородку большой палец и некоторое время о чём-то думала, а потом резко заговорила:
– Слушай, если ты всё ещё работаешь в книжном, могу я попросить кое о чём?
– Что?
Она достала телефон и показала экран. С него на меня смотрел, обнажив белые зубы, мужчина с точёными чертами лица и широкими плечами. Он выглядел, как модель из прошлого века.
– Кто это?
Не ответив на мой вопрос, Инохара сказала с каким-то пустым взглядом:
– Если он придёт в «Кинъёдо», следи за ним. С кем виделся, с кем созванивался – всё сообщи мне.
– Но я не могу следить во время работы!
У меня возникло плохое предчувствие. Инохара приблизилась ко мне.
– Сделай. Тогда я прощу тебя за грубость.
– Но…
– Ты ведь влюблён в ту управляющую, да?
Я даже язык прикусил, удивившись её догадливости, и обречённо вздохнул, а Инохара победоносно скрестила на груди руки.
– Что? Я права? Я ещё и наблюдательностью Марло восхищаюсь.
– Даже если и правы, можете не говорить вот так легко про влюблённость?
Я почувствовал, как запылали мои щёки, и сжал кулаки. С тех пор как начал работать в «Кинъёдо», внутри меня возникало тёплое чувство, когда я наблюдал за приветливостью и приверженностью работе Макино. И тем не менее я не был уверен в том, как всё сложится в дальнейшем, и мне не хотелось, чтобы меня дразнили.
Инохара взглянула на меня и фыркнула:
– Если сделаешь, как прошу, то я не расскажу ей.
– Это шантаж?
– Я предпочитаю называть это переговорами. Марло их хорошо проводил.
Инохара подняла уголки губ, изображая улыбку. Она выглядела самым счастливым человеком, которого я когда-либо видел.
* * *
Я пришёл на работу гораздо раньше, а Ваку уже сидел за стойкой и читал книгу. Он широко раскрыл свои глубоко посаженные глаза.
– Что? Тебя исключили?
– Вовсе нет. Просто лекцию отменили, вот я и пришёл рано, – постарался сказать я как можно более естественно. – Решил, что закончу с работой в подсобке.
Журнал с приложением, который будет выставлен завтра на продажу, должно быть, уже пришёл. Обычно журнал и приложение приходят раздельно, поэтому сотрудники магазина сшивают их сами. Работа тяжёлая, но её может выполнить даже неопытный сотрудник на полставки, поэтому я за неё взялся.
– Ого, – протянул Ваку, глядя на меня, а потом, похоже, потеряв интерес, снова уставился в книгу. – Что ж, ты вовремя. Я сегодня уйду пораньше.
– Уже?
– Что поделать. Время отвозить кролика в больницу.
Сказав это, Ваку слез с табурета и взял пластмассовую переноску, которая стояла у его ног.
– Он у меня молодец. Принял все лекарства, которые ему прописали. Надеюсь, сегодня врач скажет, что он выздоровел и с ним всё в порядке.
Я заглянул в переноску сквозь прозрачную крышку, которая служила потолком. Внутри неподвижно сидело маленькое, пушистое, с рыжеватым мехом существо.
– Как-то он нездорово выглядит. Уши опущены.
– Идиот! У этой породы изначально такие уши!
Ваку взял переноску так, будто защищал её от меня, и ласково обратился к зверьку:
– Эй, кролик.
– Эм, а Кролик – это его имя?
– Конечно, нет. Это прозвище.
– Прозвище, значит… А настоящее имя?
Ваку злобно уставился на меня, повёл плечами и произнёс:
– Не скажу.
Сугава, который всё это время стоял к нам спиной и готовил еду, слушал наш разговор. Затем молча развернулся, держа в руке маленькую морковь.
– О! Сугава, это для выздоровления кролика? Спасибо!
Ваку взял морковь и, продолжая говорить сам с собой, удалился.
Я оставил магазин под надзором Сугавы и ушёл в подсобку. Быстро справившись с прошивкой, я вышел в то время, которое указала Инохара. Убедившись, что в кофейне нет посетителей, я отправил ей сообщение: «Он пока не пришёл».
В тот же момент я услышал, как открылась и закрылась автоматическая дверь, а потом раздался голос Макино: «Я вернулась!» Она пришла после перерыва. Я быстро положил телефон в карман фартука и осмотрелся.
– Доброе утро.
– Ой, Кураи! Ты рано.
– Прости. Занятие отменили.
Пока я нервно трогал дужки