Дух уходит.
Марцелл
Ушел.
Нельзя было царственную особу
пугать оружием.
Ведь он неуязвим, как воздух,
а наши дурацкие удары – одно посмешище.
Бернард
Он уже хотел заговорить, но тут запел петух.
Горацио
И тут он вздрогнул, как преступник
при окрике «Держи его!» Мне говорили,
что петух – трубач, зовущий утро —
будит бога дня своим высоким резким голосом,
по этому сигналу неприкаянный бродячий дух,
где б он ни находился —
в воздухе, на земле, в воде, в огне —
скрывается в свое убежище,
что и доказал наш случай.
Марцелл
Растаял в воздухе при крике петуха…
Рассказывают, что каждый год в сочельник
петух поет ночь напролет,
поэтому и не разгуливают духи,
планеты не наводят ужас,
ночь безопасна, никого не сманит фея,
теряют колдовскую силу ведьмы —
такое доброе святое время.
Горацио
Я тоже это слышал и отчасти в это верю.
Но вот и утро, набросив красно-желтый плащ,
шагает по росе восточного холма.
Пора кончать дежурство. Но стоит поделиться всем,
что мы увидели тут, с принцем Гамлетом.
Дам голову на отсеченье,
что дух, при нас немой, с ним будет говорить.
Вы согласны, руководствуясь любовью и выполняя долг,
рассказать обо всем Гамлету?
Марцелл
Давайте так и сделаем. Я знаю, где
почти наверняка он будет вечером.
Сцена 2
Тронный зал замка.
Король
Хоть смерть нашего любимого брата
так в памяти свежа, что следует носить на сердце траур,
хотя нахмуриться от горя должно все королевство,
и с человеческой натурой напрасно борется благоразумье,
но, думая о брате с мудрою печалью,
должны мы также помнить о себе.
И потому ту, что была сестрой, а стала королевой,
вдову, наследницу державы, что готовится к войне,
мы в сокрушенной радости,
с одним сияющим, другим – потупленным вниз глазом,
с весельем на похоронах и панихидою на свадьбе,
и взвесив на весах отчаянье и наслажденье,
недавно взяли в жены, при этом не отметая вашу мудрость,
с которой вы по своей воле
одобрили все это дело. Всем спасибо.
Теперь о следующем. Младший Фортинбрас,
нас ни во что не ставя, и посчитав, что из-за смерти брата
разболтался наш государственный механизм,1
надоел требованьями отдать обратно земли,
что на законных основаньях
достались доблестному брату Гамлету
от Фортинбраса-старшего.
Но хватит о нем. Поговорим о цели нашего совета.
Сделаем так. Вот письмо, которое мы шлем в Норвегию
дяде молодого Фортинбраса, лежачему больному.
Он, может, и не знает о замыслах племянника,
но должен их пресечь в зародыше —
ведь в его веденье набор солдат.
Мы отправляем тебя, Корнелий, и, Вольтиманд, тебя
послами к старику в Норвегию.
Но обсуждать с ним только то, что сказано в письме.
В дорогу! Пусть ваша расторопность
докажет вашу верность.2
Корнелий, Вольтиманд
И в этом, и во всех будущих делах
мы вам покажем нашу верность.
Король
Не сомневаюсь. В добрый час.
(Вольтиманд и Корнелий уходят)
Ну а теперь… Лаэрт, а что случилось у тебя?
Мы знаем – у тебя есть просьба.
Любое разумное твое слово не будет не услышано.
Хотя, что ты такого можешь попросить,
чего б я сам тебе не предложил?
Как голова и сердце,
и как кормящая рука и рот,
сроднился датский трон с твоим отцом.
Что у тебя, Лаэрт?
Лаэрт
Государь! Позвольте возвратиться во Францию.
С готовностью я прибыл в Данию на коронацию,
чтоб доказать вам свою преданность.
Но долг мой выполнен,
и мысли и желания опять во Франции,
и я склоняю их пред вашим троном —
позвольте мне уехать.
Король
А отец разрешил? – Что скажешь, Полоний?
Полоний
Он постепенно выжал из меня разрешение.
В конце концов, я тиснул печать на свое согласие.3
Ходатайствую – отпустите его во Францию.
Король
Лаэрт, гуляй, пока есть время,
и трать его, как хочешь.
А ты, племянник Гамлет и наш сын…
Гамлет
(в сторону)
Чуть более, чем просто родственник,
чуть менее, чем радуюсь тому.4
Король
Как нам рассеять тучу, что тебя закрыла?
Гамлет
Государь, здесь для меня даже слишком много солнца.
Королева
Гамлет, милый, сбрось с себя эти мрачные цвета
и, как на друга, взгляни на короля.
Нельзя же вечно, потупив взгляд,
разыскивать в земле отца.
Ведь это же естественно, что все живое умирает
и переходит из природы в вечность.
Гамлет
Да, это все естественно.
Королева
Тогда что с тобой? Ты так ужасно выглядишь!
Гамлет
«Выглядишь»? Нет, мама, я не выгляжу.
Тут дело не в этом черном наряде,
не в сдавленном дыханье,
не в потоках слез, не в искаженном лице,
все это действительно выглядит
признаками горя, их можно и сыграть.
Но у меня внутри то, что прекращает игру,
а это только атрибуты горя.
Король
Гамлет, похвальна и приятна
твоя глубокая скорбь об отце.
Но ты не забывай – и твой отец терял отца,
а тот – своего. Да, таков сыновний долг —
соблюдать какое-то время положенную печаль.
Но упорствовать в печали – грех упрямства.
Это не по-мужски.
Это – богопротивное своеволие и безответственность.
Ведь если известно, что того-то нам не миновать,
и с точки зренья здравого смысла это вещь обычная,
то зачем же принимать ее так близко к сердцу?
Это капризы. Тьфу! Это проступок перед небесами,
проступок перед мертвыми,
проступок перед самой природой,
и наиболее абсурдный проступок перед разумом,
для которого смерть отца – обычное дело,
чей тезис со времен первого трупа
и до самой последней смерти:
«Так и должно быть».
Мы просим – стряхни с себя это бесполезное горе,
считай нас своим отцом, и пусть весь мир узнает —
нет никого, кто ближе тебя к трону.
Мы наделим тебя любовью, как самый ласковый отец.
А что касается твоего стремленья
вернуться в Виттенбергский университет —
как далеко оно от наших пожеланий.
Мы тебя просим – останься здесь, на радость нам,
будь первым при дворе, племянник наш и сын.
Королева
Гамлет, не отказывай моим мольбам.
Останься с нами, не уезжай в Виттенберг.
Гамлет
Я вам послушен изо всех сил, королева.5
Король
Наконец-то. Вот подобающий ответ.
В Дании ты будешь равен нам.
– Пойдемте, королева.
Вежливое добровольное согласие Гамлета
согрело мою душу.
В честь этого пусть самая большая пушка
салютует каждый раз, когда я подниму бокал,
чтоб эхом отзывались небеса на королевский тост.
– Идемте все.
Фанфары. Все, кроме Гамлета, уходят.