«Прости… Я не хотел тебя обидеть».
«Ты уходишь на дно. Мне хотелось верить, что ты избежишь этого, но как только ты перестал отключать эмоции — начал уходить на дно. Это меняет все. Характер, отношение к окружающим. Жажда убийств становится потребностью. В конце концов, даже семья тебе покажется подходящей целью. А когда приступ закончится — ты себя не простишь. И я не шучу, это именно так и может закончиться. Спроси Паука, были ли семьи у мастеров смерти, которые периодически срываются. И почему у них нет новых семей».
Наиль замер, наблюдая, как ученики раздают скрывающие артефакты спасенным согильдийцам. Они собирались уйти также тихо, как и пришли. Убийцы кинжалов от долгого стояния на коленях едва могли ходить, так что даже зелья не могли быстро привести их в форму. Согильдийцам придется помогать.
«Я понял тебя…»
«Не забывай отключать эмоции во время работы. Думаешь, я не мог этого сделать? Я не хотел. И во что в итоге превратился?»
Зиргрин больше ничего не сказал. Наиль же переключился на помощь в отходе отряду учеников. Они аккуратно вывели бывших пленников из поместья, после чего пересекли поля и остановились лагерем в Лесу. Там пострадавшим оказали более весомую помощь, хорошо их накормили и дали отдохнуть. На следующий день бывшие пленники чувствовали себя гораздо лучше и темп их продвижения ускорился. Спустя десять дней они добрались до гильдии, где передели пленных Пауку, а учеников торжественно приняли в основные члены гильдии. Парни с волнением принесли присягу служить Черным Кинжалам, после чего они получили по четыре капли. Чтобы подняться выше — требовались достижения. Дежа Жнец должен был пройти через ранговый рост, так что элитные ученики совершенно не сопротивлялись, послушно взявшись за доступные им задания. Паук был очень счастлив такому пополнению. Уровень гильдии рос вместе с входящими в нее убийцами. Чем больше будет высокоранговых бойцов — тем серьезнее станет общая сила организации.
Наиль же вернулся домой, принял ванну и переоделся. За время его отсутствия Роза родила. Особняк наполнился веселым шумом и радостными хлопотами. Парень сразу же навестил молодую маму, которая баюкала спящего младенца на руках. Ее взгляд был исполнен любви и умиротворения. Роза была счастлива. И это простое человеческое счастье незаметно разжало тиски напряжения после полученного удовольствия от отнятия чужих жизней. Только сейчас, глядя на мирно сопящего малыша, Наиль вдруг полностью осознал то, о чем его предупреждал Зиргрин. Если он забудет о ценности чужой жизни — во что он превратится? Что, если он однажды действительно забудет о своих чувствах к семье и навредит близким ему людям? После такого… Он не сможет жить.
— Тебе что-нибудь нужно?
— Спасибо, ваша светлость, у меня есть все необходимое, — улыбнулась Роза. — Второй и Третий просто засыпали меня детскими вещами.
— Как назвала?
— Далил.
— Первому бы понравилось, — улыбнулся Наиль.
— Когда немного окрепнет, я бы хотела отвезти малыша в Рузмин. Туда, где он похоронен.
— Только скажи. Я все устрою.
— Спасибо, ваша светлость.
— Просто Наиль. Тебе не нужно придерживаться со мной всего этого официоза. Ты — член семьи.
— Но даже в семье должны быть свои приличия, — рассмеялась Роза.
— Отдыхай. Если что-то понадобится — не стесняйся и говори об этом. У тебя и твоего малыша будет все, что только потребуется.
С этими словами Наиль вышел из комнаты Розы. За дверями он столкнулся с рабыней, которую не так давно приобрел. Аза выглядела изящно даже в простой одежде. Она несла поднос с едой с грацией настоящей королевы. Заметив Наиля, она остановилась и замерла в нерешительности. В ментальном фоне от нее исходил страх. Аза знала, кем был ее хозяин.
— Не нужно меня так бояться. Пока ты не переступишь рамки — к тебе никто не будет плохо относиться.
— Да… господин.
— Твой возлюбленный в порядке. Он усердно тренируется ради возможности увидеть тебя поскорее. Как только его база станет приемлемой — он переедет сюда и будет учиться под моим присмотром.
— Спасибо, что сказали, господин.
— Иди, иначе обед Розы остынет.
С этими словами Наиль ушел в свой подвал. Ему хотелось выспаться после нескольких дней, проведенных на задании. К тому же, его стало беспокоить то, что он пережил. Удовольствия от убийства все еще было живо и буквально преследовало его в мыслях. Он боялся, что невольно ступил на путь настоящего чудовища. У которого нет принципов, нет ценностей, а есть только жажда убивать.
Зиргрин тоже беспокоился.
«Разве твой секретарь не в столице? Если почувствуешь срыв — иди к нему. Я уверен, что Дарнак не просто так поселил его в относительной близости к тебе. Генерал — не глуп. Он должен понимать, что ты тоже можешь сорваться. У Летира точно должно быть что-то для твоего сдерживания».
«Это только догадки», — хмыкнул Наиль. — «Да и не хочу я доводить себя до срыва».
«Он случится. Ты уже давно демонстрируешь признаки. Тогда в лесу с Первым принцем, импульсивные действия с принятием Микона в религию, более жестокие выполнения заданий. Помнишь, когда ты впервые стал пытать цели перед убийством? А ведь на пытки заказа не было. Ты сорвешься. И даже если заметишь момент, когда уже не сможешь сдерживаться — сам себя никак не ограничишь. Эта жажда длится несколько дней, иногда — неделями. Не будешь же ты просить Ису запереть тебя на это время и наблюдать, как превращаешься в кровожадное животное?».
Наиль понимал, что в последние месяцы на самом деле вел себя крайне нестабильно. И ментальный дар, на который он рассчитывал, на самом деле очень мало помогал. Скорее — давал отсрочку неизбежному.
Парень переоделся в форму Фантома, надел маск, достал из пространственного артефакта свой жетон фантома и активировал его.
Вскоре из жетона появился призрачный силуэт Дарнака.
— Что случилось?
— Эр генерал, вы один сейчас?
— Да, — немного задумчиво произнес Дарнак. Наиль не так часто отходил от рамок воинской дисциплины при общении с ним. Это был верный признак, что парня что-то беспокоит.
Убедившись, что никто лишний его не увидит, Наиль снял с лица маску и посмотрел на генерала.
— Скажите, несколько месяцев назад Летир Фаньет поселился недалеко