— Я была в платье, карета была закрытой, и я не рыдала, — отчеканила я.
— Разумеется! — леди Уилкс ничуть не смутилась. — Я так и говорила всем. Хотя история про священника многим показалась трогательной — некое подобие раскаяния, знаете ли.
— Леди Олдридж — женщина, для которой чужое горе заменяет десерт, — леди Чатэм поморщилась. — Не берите в голову. Через две недели она найдет новую жертву.
— Если только вы не дадите ей новый повод, — с улыбкой вставила графиня. — Кстати, какое счастье, дорогая, что вас не было в театре в прошлый четверг. Одна итальянская певичка так старательно изображала умирающую от любви, что я едва не отправила лакея за аптекарем. Столько визга и так мало подлинного чувства.
Разговор плавно перетёк на музыкальный вечер в пятницу и новые фасоны мадам Лефевр. Когда часы на каминной полке пробили семь, графиня поднялась. Визит был окончен.
— Леди Сандерс, — произнесла графиня, пока лакей подавал нам накидки, — знайте, что в этом доме вы всегда найдете опору.
— Благодарю вас, графиня, — ответила я, и на этот раз в моем голосе не было привычной светской брони. — Ваша поддержка для меня бесценна.
Леди Уилкс, обнимая меня на прощание, шепнула на самое ухо:
— Завтра утром ждите записку. Есть кое-что о вашем Генри, чего я не стала говорить при Чатэм. Она чудесная женщина, но язык у неё как почтовый дилижанс — несется без остановок и тормозов.
Она отступила, ослепительно улыбнулась и, подхватив шляпку, вышла первой, оставив в воздухе шлейф аромата лаванды и интриги.
Я вышла следом. На улице уже вечерело. Норт подал мне руку, помогая подняться в карету, и мы тронулись.
Лондон за время моего визита поменял свой облик. На тротуарах стало оживленно: джентльмены в безупречных фраках и дамы в легких платьях, сопровождаемые слугами, отправлялись на вечерние приемы. Мимо проносились открытые фаэтоны, а воздух, еще сохранивший дневное тепло, теперь смешивался с ароматами цветов из открытых окон и свежестью близкого парка. Город казался нарядным и совершенно беззаботным. В этом плотном потоке нарядных экипажей моя карета была лишь одной из многих, пока мы не свернули к Сент-Джеймс, где вечерняя суета приобретала иной, более сдержанный характер.
На Кинг-стрит мы въехали в начале восьмого. Ещё издали я увидела у дома тёмную карету, без герба и каких-либо опознавательных знаков, запряжённую парой вороных. Она замерла чуть в стороне от входа, выделяясь своей мрачной анонимностью на фоне соседних выездов. Такие экипажи выбирают люди, у которых есть веские основания не привлекать к себе лишнего внимания.
Норт остановил лошадей. Я вышла, и миссис Грант открыла дверь прежде, чем я успела подняться на крыльцо. Лицо её оставалось непроницаемым, но то, как она держала свечу — чуть напряжённее обычного, — говорило о том, что в доме произошло нечто, выходящее за рамки распорядка.
— Миледи, — произнесла она вполголоса. — К вам прибыл мистер Ричард Форд. Я сказала, что вас нет дома, но он ответил, что вы вернётесь с минуты на минуту, и попросил разрешения подождать в гостиной. Я сочла невозможным отказать.
— Правильно сделали, — сказала я. — Подайте чай.
— Уже подала, миледи.
Я сняла накидку, отдала её Джейн и несколько секунд постояла в холле, глядя на закрытую дверь гостиной. Потом поправила волосы, одёрнула платье и вошла, гадая, что именно нужно главному магистрату Боу-стрит от женщины, которую он сам же выпустил из Ньюгейта два дня назад.
Глава 10
— Мистер Форд, — произнесла я, переступая порог гостиной.
Гость стоял у окна, заложив руки за спину и созерцая залитую июньским солнцем Кинг-стрит. При моём появлении он не обернулся, выдержав высокомерную паузу, которая призвана заставить вошедшего почувствовать себя просителем.
Я не стала покорно ждать и когда он, наконец, медленно начал разворачиваться, уже пересекла комнату. Поймав его взгляд в тот самый миг, когда он замер, готовый заговорить, опередила его плавным, почти небрежным жестом, указывая на диван, а сама первой опустилась в глубокое кресло напротив.
— Леди Сандерс, — Форд отвесил безупречный, но холодный поклон. — Простите мой визит без предварительного уведомления и визитной карточки. Но, глядя на вас, я вижу, что вы… не вполне следуете строгому протоколу траура.
Он выразительно скользнул взглядом по моему платью. Вместо положенного вдовьего бомбазина на мне был наряд глубокого лавандового цвета — полутраур, который обычно позволялся лишь спустя месяцы.
— Как вам, и полагаю, всему Лондону известно, мистер Форд, я подала на развод ещё при жизни супруга, — ответила я, прямо встретив его взгляд. — Мой билль в Парламенте уже прошёл второе чтение. Было бы верхом лицемерия с моей стороны облачаться в чёрное и предаваться горю, которое я не испытываю.
— Ваша прямота освежает, миледи. Я наслышан о причинах вашего… решительного шага. Говорят, свидетелем в деле выступал некий доктор Моррис? Кажется, он обрёл прибежище под вашей крышей?
— Доктор Моррис поступил так, как велел ему долг врача, — я едва заметно сжала пальцы на подлокотнике. — Колин, разумеется, пришёл в ярость, и будучи владельцем дома, в котором доктор снимал жильё и практиковал в Рочестере, он немедленно отказал ему в аренде. А новый наследник, мистер Генри Сандерс, не счёл нужным отменять это распоряжение. Я не могла допустить, чтобы достойный человек лишился крова и практики из-за своего милосердия ко мне.
— Весьма благородный порыв, — в голосе Форда послышалась лёгкая, почти неуловимая ирония. — Кстати, о мистере Генри Сандерсе… Вы уже успели составить о нём мнение? В клубах поговаривают, что он проявил удивительную гибкость, уладив все старые распри с лордом Бентли. Свет заинтригован: новый виконт молод, богат и, кажется, совершенно не стремится покинуть Лондон.
— Наша беседа была слишком краткой, чтобы составить какое-либо мнение, — ответила я. — Но его готовность признать и выплатить долги моего покойного мужа говорит о нём как о человеке дальновидном.
— Предусмотрительность — ценное качество, — Форд подался вперёд, понизив голос. — А известно ли вам, что во время своего пребывания во Франции мистер Сандерс был вхож в весьма… специфические дома высшего света?
— Мне это не было известно.
— Вот как? — Форд прищурился. — В таком случае я настоятельно советую вам познакомиться с