Эвонис посмотрел на меня как на распоследнего еретика. Затем извлёк из поясной кобуры свой сложенный накс и, посмотрев на него извиняющимся печальным взглядом, дрогнувшей рукой протянул его мне…
– Разумно, – я вынул из кармана шелковый платок и аккуратно перехватил чужой накс за основание. Оскорблять ни Эвониса, ни его соратника-накса я не планировал. А сам Эвонис… он пока не понимал, насколько сильно зависит его будущее от присутствия моего накса рядом в момент разговора с Селией.
Я видел дальше.
Мой разум был холоднее.
И… бедолаге Эвонису скоро предстоит третье подряд открытие, переворачивающее его мирок.
Что ж, “обнять и плакать”, как говорят люди.
Но если с Эвонисом будет мой накс – это не только гарантированная и имеющая юридическую силу в верховном суде запись всего, что будет происходить в комнате между ним и Селией. Это ещё и шанс для Эвониса, которого его собственный накс – как заинтересованное и необъективное лицо – просто не сможет ему дать. Сначала – не захочет, потому что не поверит в происходящее. А потом – станет поздно.
– Иди, – холодно приказал я, вручая свой измененный накс Эвонису взамен.
А сам отметил, что мне… жалко Эвониса. Как если б я был… человеком! Это что-то новенькое.
Мира
Наш коллектив двигался по широкому пустынному коридору. Арон уверенно вёл меня за руку.
– И всё-таки… – я шепнула еле слышно, намекая на тот документ. И босс сжал крепче в своей горячей руке мои пальцы. Это означало: “обсудим позже, Мира”.
А у меня нарастала внутренняя потребность всё выяснить. Что такое с этим документом, будь он неладен! Что он всех так шокирует? Что с ним все так носятся?
Он же про меня – так почему мне ничего не говорят?
Я на что-то подписалась.
А на что?
Типа продала атлантианцу душу? Согласилась быть его собственностью? Ну нет – рабовладение у нас запрещено на территории Союза, это же не Гуань!
И – да-да-да, сейчас это не ко времени!
Ведь, как назло, всё закрутилось, темп ускорился, а я на почве этой бумажки с атлантианской нечитабельной клинописью дико растревожилась! Это в тот самый момент, когда наша операция перешла в ключевую фазу!
… Босс завёл меня за руку в небольшую гостиную, усадил на светло-зелёный диванчик, передо мной стоял низкий мраморный столик на гнутых ножках. А через столик – призывно пустовало зеленое кресло, явно из одного гарнитура с диванчиком. Красивые… я бы домой заказала такие же, но с обивкой лавандового оттенка. И с ванной бы гармонировали…
Стоп, Мира! Что за дела? Это уж совсем несвоевременное соскальзывание мысли! Но мысль разве остановишь? Она была по-змеиному быстрой, непослушной, но при этом необычайно системной. А параллельная линия мысли “про мебель” почему-то не мешала ни оценке текущей рабочий ситуации (основная линия) ни навязчивой мысленной жвачке о том документе (вторая основная линия).
…Ну и главное, Мира, дом виана Арона с сиреневой ванной – это не твой дом. Нечего подбирать туда мебель! Хватит фантазировать. ХВАТИТ!
Странно. Мне кажется, ещё неделю назад я мыслила иначе. А теперь веду несколько ровненьких неконфликтующих мыслительных линий. Психически здоровые люди так не могут. Может я сошла с ума?
Напротив нас с размаху в “моё” кресло опустился Гидеон, потирая ладони. Драконоид явно предвкушал.
Я тоже – сейчас мы сцапаем Селию. Поработаем. Будет интересно… но что же всё-таки в том документе?
Арон вложил мне ладони чашку чёрного кофе с молоком. Я приказала себе собраться: ведь я имела неосторожность сегодня облачиться в скромное белое платье до колен – удобное, но изящное, с кружевными плетениями на лифе (визуально в нём грудь ещё больше, и мой атлантианец скашивает на неё взгляд ещё чаще. Так совпало. Я не специально!). Посадить на такое платье кофейное пятно было бы полным провалом. А одежда должна сидеть на мне по-атлантиански безупречно. Потому что… ох не знаю почему! Но эта идея казалась удивительно естественной.
Босс опустился на диванчик рядом со мной.
“Насчёт документа, человечка… Твоя гипотеза о рабстве не то чтоб очень далека от истины…” – хитро протянул накс в ментальном поле, и я шумно закашлялась. Отставила чашку на безопасный мраморный столик.
“Да ну! Да зачем это боссу?” – взмолилась я в псионическое пространство.
А накс замолчал.
– Зачем мне что? – строго переспросил меня виан Арон.
– Да так, ничего… – промямлила я.
– Пора начинать. Позволь, милая, – босс взял меня за руку, ту самую, что с алым кольцом на пальце. Арон как-то хитро провёл по красному камню подушечкой пальца и над низким столиком между нами и Гидеоном зависла проекция соседней комнаты, куда согласно инструкции Эвонис должен был выманить Селию.
Светящиеся алым сгустки энергии оформились в миниатюрных Селию и Эвониса. Это было отражение того, что видел сейчас наш накс. Проекции за долю секунды стали объёмными, цветными и весьма детальными, и мозг уже начинал обманываться – казалось, это и не проекции вовсе, а ты сам просто находишься в той комнате. И видишь происходящее с наилучших позиций.
Накс транслировал всё для нас.
– Фиксирую начало записи в присутствии свидетелей, – ровным тоном произнёс виан Арон, – человека, драконоида и двух наксов.
– Свидетельствую от расы драконоидов, – привычно отчеканил стандартную формулировку Гидеон.
– Свидетельствую… – сбивчиво произнесла я, – от расы людей.
Я знала, как положено фиксировать показания, но самой прежде не доводилось. И я как-то смешалась. Но тут же позабыла о своём смущении.
Два каскада вибраций прокатились по псионическому полю: наксы обозначились согласно протоколу.
И запись началась.
Признаться, у меня было стойкое ощущение, что я подглядываю за чем-то очень личным, и ох… это было неловко.
***
Эвонис и Селия замерли в центре светлой комнаты с потолком-куполом, стилизованной под греческую ротонду. Просторной и величественной, как круглая главная зала какого-нибудь древнего храма. Изящные колонны словно струились по стенам, а в арочных нишах между ними скрывались плотно закрытые двустворчатые двери, ведущие в другие помещения.
Именно эта комната была выбрана намеренно. И за одной из шести дверей-врат, за псионической завесой, сидели мы с Ароном и