– Но я всё ещё не желаю с тобой общаться! Если для вашей великой царской особы я недостаточно хороша, то выход там! – я строго указала на дверь.
Кощей растерянно проследил за моим жестом, посмотрел на дверь, потом снова на меня.
– Я не пугаю тебя, – тихо, почти шёпотом сказал он.
– Ты меня бесишь! – честно призналась я и отвернулась к окну.
– Почему я тебя не пугаю? – Кощей придвинул кресло ближе и уставился на меня, словно видел впервые.
– Тебя сейчас должно больше интересовать, почему ты меня бесишь!
Воцарилось тягостное молчание. Даже ветер за окном перестал завывать, будто скорбя вместе со мной о разбитых надеждах. Я что, так и не дождусь своих извинений? Жаль. Он ведь казался мне умным человеком. Вдруг стало невыносимо тоскливо, и смотреть в его тёмно-карие глаза резко расхотелось.
Надо же, мы уже пару минут, оказывается, не отрываясь, смотрим друг другу в глаза. А я не хочу побеждать в этом поединке. Вообще не хочу никаких поединков! Я есть хочу!
Словно в ответ на мои мысли желудок громко и совсем неаристократично завыл.
– Ты не полдничала, – произнёс Кощей и, поднявшись, подошёл к двери.
Через минуту в комнату вбежали служанки и торопливо накрыли на стол.
– Приятного аппетита, – пожелал Кощей и, помедлив, отвернулся, медленно направляясь к двери.
Если ты, дружочек, надеялся, что я приглашу тебя за стол, то зря! Я уже не обижена – я разочарована! Следя за тем, как он медленно открывает дверь, выходит и закрывает её за собой, я неторопливо разрезала сочное жареное мясо.
После позднего обеда я достала зеркало и вспомнила об Иване. Интересно, могу ли я подглядывать за ним так, чтобы он не видел? Направив магические нити на зеркало, я воскресила в памяти его облик и подавила вызов. Получилось!
Иван сидел напротив красиво одетых людей в роскошном зале. Наверное, это дворец одной из его сестёр, а мужчины рядом – их мужья?
– Так что с тобой случилось, братец Иванушка? – нежным голосом обратилась к нему красивая блондинка с толстой косой, перевитой бусами.
– Аннушка, сестрица моя ненаглядная, – Иван обливался слезами. – Беда у меня случилась!
– Какая беда, братец? – спросила вторая блондинка, сидевшая рядом со смуглым хмурым мужчиной.
– Тяжкая беда, Ольга, сестрица моя ненаглядная… – продолжал рыдать Иван.
– Неужто мы всем миром помочь тебе не сможем? – протянула третья красавица, подавая ему вышитый платочек.
– На вашу помощь и уповаю, сестрица Марьюшка, – принял Иван платок и поднёс его к глазам.
– Ты, Иван, того… – отозвался один из мужчин, сидевший рядом с Марией. – Расскажи, что у тебя стряслось. Чай не чужие, поможем!
– Беда у меня, братец!
– Интересно, есть у этого зеркала функция перемотки? – вздохнула я, глядя на общение родственников. Похоже, до сути они доберутся не скоро.
Пока Иван рыдал и разбрасывал вокруг себя использованные платки, я смотрела на него и понимала: если бы он осознал, что сделал что-то не так, то не испытывал бы ни малейших трудностей с тем, чтобы извиниться. Скорее всего, он долго, с чувством, с толком, с расстановкой просил бы прощения, кланяясь в пол и демонстративно страдая от осознания своей вины.
Почему мужчины вроде Кощея так не умеют? Должна же существовать та тонкая прослойка сильных, решительных мужчин, которые не потеряют свои генеральские погоны, если извинятся перед женщиной! Почему мне никогда такие не встречаются – если они вообще есть?
Ну конечно, стоило только вспомнить о Кощее – и он тут как тут. Зашёл без стука и гневно уставился на меня, наблюдавшую за Иваном в зеркале.
23. Мы
– И чем ты здесь занимаешься, Марьюшка? – ядовито спросил мужчина, заходя без стука.
– Да вот, в зеркало смотрю, – равнодушно ответила я, раздражённо отметив, насколько непрезентабельно выглядит мой суженый, всё ещё заливающийся слезами.
– Я не помешал вашему общению?
– Я не общаюсь, просто наблюдаю за ним. Что вам угодно? – холодно спросила я.
– Не можешь наглядеться на своего возлюбленного? – продолжил паясничать Кощей, указывая на вновь заголосившего Ивана.
– Так что вам угодно? – выключив зеркало, я обернулась к мужчине.
– Ты мне долго выкать будешь? Раздражает! – он поморщился, замолчал, но, не дождавшись от меня ответа, продолжил: – Есть наработки по поводу портального артефакта. Не желаешь взглянуть?
Я молча поднялась с кресла и прошла к выходу. Он, сопя, последовал за мной, указывая дорогу к своей лаборатории.
– Вот, – Кощей мрачно показал на небольшую, с ладонь, квадратную стеклянную пластину с рунами. – Если мои вычисления верны, портал откроется в другое время, а применив новые наработки и в другой мир.
– Вы сами задаёте параметры мира? То есть можно будет не просто перемещать предметы, но и самим отправиться в другую реальность? – спросила я, глядя на ничем не примечательную пластинку.
– Да, сейчас покажу! – сказал он, схватил меня за руку, подвёл к круглому столу, усадил в кресло и нажал на руны. – Смотри!
На стене напротив высветился сад, беседка и мы с ним, сидящие за столом.
– Ты недооцениваешь человеческую глупость. Мне нужно подумать над твоим предложением. Над всеми твоими предложениями.
– Я бы дал тебе столько времени, сколько нужно, если бы был уверен, что за моей спиной ты не споёшься со своим Иваном. Не то чтобы ваш тандем меня сильно беспокоил.
– Вот! – воскликнул мужчина.
– Что «вот»?
– Где я сказал, что ты мне не ровня? Всё началось с этой фразы. До этого мы вполне нормально беседовали. Где ты углядела, что ты мне не ровня?
– Перемотай на начало фразы! – приказала я, начиная приходить в бешенство от того, насколько этот гениальный учёный может быть тупым.
– «Не то, чтобы ваш тандем меня беспокоил!»
– Вот! Здесь ты презрительно усмехнулся! Важны не столько слова, сколько невербальные сигналы! Ты высмеял наш предполагаемый тандем, а так как ключевую роль в этом тандеме играю я, то ты высмеял меня!
Я говорила чётко и уверенно, разъясняя очевидные вещи, но чем дальше я продолжала, тем больше его лицо вытягивалось в недоумении.
– Я не высмеивал тебя! Да! Этот