– Он не сменит внешность, – страстно шепчет царица. – Но никто в этом мире не пожелает с ним говорить. Человек не сможет прожить один. Царевич и сам со временем захочет найти себе друзей по духу, а найти их он сможет только в ином мире.
* *
– Ты не гневайся, царь-батюшка, – высокий, широкоплечий мужчина с седой бородой в богатой одежде говорил с царём, прямо глядя тому в глаза. – Негоже царевича от себя отстранять. Да и сила в нём не столь люта, как ты думаешь. Вон давеча он щенка умирающего исцелил – даже заклятие не призывал. Прикоснулся к щенку – да тот и встал, словно и не лежал нынче мёртвый.
– Светлым людям, Светозар, сил магических не надобно. Разве что самую малость – артефакты напитать да по зеркалам переговорным потрындеть. А великая сила в себе великую опасность несёт. Обидит кто царевича ненароком – так он возьмёт да и убьёт и обидчика, и весь род его, и всех дружков его. Что тогда делать станем? Сам ведь твердил, что силы в нём больно много. Вспомни, что на твоих уроках магии происходило: велишь ты дождик грибной пролить – а он такой ливень вызовет, что весь урожай погибнет. Велишь ему снежинку создать – а он все поля градом покроет.
– Так-то да, – нехотя соглашается учитель магии. – Ну так силе, чтобы её обуздать, тренировка нужна, а не с глаз долой отрока гнать.
* * *
На одинокой скале, задумчиво глядя на морские волны, со скрещёнными на груди руками и лицом, подставленным восходящему солнцу, стоит юноша. Ветер развевает его тёмные волосы и играет с полами плаща.
– Яродар! Стой! – в ужасе закричал высокий, крепкий мужчина в военной форме, торопливо взбирающийся на крутую скалу.
– Да я и так стою, Светозар. Что-то случилось? – юноша с любопытством обернулся к запыхавшемуся от бега учителю.
– Да нет, – мгновенно успокоился тот, шумно выдохнув. – Просто шёл за тобой и думаю: куда это тебя ни свет ни заря понесло?
– Я часто сюда прихожу, – юноша снова повернулся к морю. – Восход здесь невероятный, а ветер ни на миг не утихает, будто саму жизнь в себе несёт. Здесь хорошо думается.
– Есть о чём подумать, – понизив голос, мужчина воровато оглянулся и подошёл ближе. – Ты, Яродар, знаешь… я, как и все, царю на верность присягал и присяге до последнего вздоха верен буду. Но то, что во дворце последние годы творится, мне не по нраву.
– О чём ты, наставник? – юноша, тоже оглянувшись, уловил одобрительный взгляд учителя.
– Молодец, осторожность не повредит, – грустно усмехнулся старец. – Сам знаешь и видишь: нынче при дворе дела нехорошие. Бежать тебе надо, покуда не поздно.
– Куда? – коротко спросил ничуть не удивлённый парень.
– К деду своему по матери иди. Он тебя в обиду не даст.
– До Города Ветров не близко… – юноша с тоской посмотрел на упругие волны, разбивающиеся о скалу.
– Выбора нет, сынок, худого опасаюсь, – тихо добавил наставник. – Торопиться надо! На следующей седьмице туда купеческий караван отправится. Давай-ка и ты с ними в дорогу собирайся!
* * *
Большие повозки были доверху нагружены товаром. На одной из них, рядом с возницей, сидел угрюмый Яродар.
– Дальше на верблюдах поедем, – мужик хлестнул вожжами, погоняя лошадей. – Видал верблюдов? Нет? Страшные они, не чета коням, зато сильные и терпеливые. Знаешь, как долго без воды и пищи продержаться могут? В пустыне без них никак.
Мужик то надолго замолкал, то говорил без умолку, повторяя одно и то же и украдкой наблюдая за царевичем. Зелье, выданное царицей, будто жгло карман. До ближайшего постоялого двора рукой подать – там и подлить его в пойло, и всё. Царица слово дала: зелье от древней ведуньи, смерти не несёт, лишь облик царевича изменит. А что такого? Мужик ведь, не баба, чтоб о внешности страдать!
Зато его собственные проблемы решатся одним махом: долги отдаст, дочь с хорошим приданым замуж пойдёт, сыновья дело его продолжат, а он сам устал мотаться по дорогам – покоя хочется. Денег царицыных ему и вправду до самой смерти хватит.
– Приехали! – купец кивнул на постоялый двор и, кряхтя, спрыгнул с повозки. – Пошли-ка поедим да чайку попьём, дорога-то дальняя.
На постоялом дворе он протянул парню кружку:
– Вот, жена моя отвары всякие готовит – в дороге сил придают. Отведай!
– Благодарю, – царевич отпил и поморщился. – Терпкий чай, но вкусный.
Купец облегчённо рассмеялся: царица не солгала – жив царевич. И внешность его не то чтобы сильно изменилась: волосы чуть потемнели, глаза потухли, цвет лица стал сероватым. Если не приглядываться, и не заметишь.
Караван шёл уже третий день. Царевич менялся всё сильнее; рядом с ним становилось невыносимо – будто силы он вытягивал. Купец уже и рад не был, что ввязался в это дело. На очередной остановке он с трудом сошёл на землю, потягиваясь и кряхтя, как старик.
– Здесь переночуем, – его голос скрипел и то и дело прерывался на долгий кашель.
Утром купец не проснулся. Царица оказалась права: денег ему и вправду до смерти хватило.
Царевич стоял посреди пустого постоялого двора и с ужасом смотрел в зеркало. В отражении был он – и не он. Серое лицо, тёмные круги под чёрными глазами, синие, как у мертвеца, губы, впалые щёки… Как он стал таким?
21. Тоже мне...царь!
Проснувшись ранним утром, я долго лежала в постели неподвижно, пытаясь осознать увиденное во сне. Чем больше размышляла, тем сильнее убеждалась: то, что я видела, – это реальные отголоски истории Яродара. Вот, значит, как зовут Кощея…
За время работы над диссертацией я, разумеется, изучала этимологию имени Кощея. Она всегда была связана с костью: костлявый, худой, измождённый, невольник, раб… и так далее.
Получается, все в этом мире видят его именно таким – серым, страшным, каким он был в моём сне. Странно… почему же я вижу его иначе?
– Вся