Корабль ощутимо дёрнулся, выныривая из серой, тошнотворной пелены гиперпространства. За иллюминатором теперь была бархатная чернота космоса, усыпанная миллиардами холодных, безразличных звёзд. Мы на месте. Прямо по курсу, в центре этой забытой богами системы, висела тусклая планетка, окружённая плотным кольцом астероидов. Походила на старую побрякушку, которую давно никто не носил.
«Выход из гиперпространства выполнен в штатном режиме, — прозвучал в моей голове спокойный голос И. — Мы на окраине системы Т-137. Цель в пределах видимости. Но есть одна проблема, ЛЕКС».
— Только не говори, что «небольшая», — пробормотал я, не отрывая взгляда от главного экрана. — У тебя проблемы всегда либо «небольшие», либо «катастрофические». Что в этот раз?
«На этот раз — катастрофические», — без тени эмоций ответила она.
В тот же миг главный экран ожил. Картинка резко приблизилась, и я увидел то, чего опасался больше всего. Вокруг планеты, словно стая голодных шакалов, висел флот. И это был не сброд оборванцев на ржавых корытах, как у того же Рики Гонсалеса. Нет. Это была настоящая, мать её, армия.
Идеально ровные, хищные силуэты крейсеров Дома Лау. Их корпуса из тёмного, почти чёрного металла, казалось, просто пожирали свет звёзд. Вокруг них, как верные сторожевые псы, кружили десятки кораблей поменьше — быстрые фрегаты, юркие корветы и патрульные катера. Их движения были слаженными, чёткими, выверенными. Это была не просто блокада. Это была полноценная оккупация.
— Чёрт, — единственное, что я смог выдавить. Кристина не просто нашла это место. Она вцепилась в него мёртвой хваткой.
«Анализирую состав флота, — бесстрастно доложила И, пока я пытался осознать масштаб задницы, в которой мы оказались. — Три тяжёлых крейсера класса „Палач“, двенадцать фрегатов класса „Ястреб“, около сорока малых патрульных судов. Они развернули по всей системе сеть сенсорных буёв. Любой корабль, который попытается приблизиться к планете, будет обнаружен задолго до того, как успеет дёрнуться. Прямой прорыв невозможен. Вероятность успеха — ноль целых, ноль десятых процента».
Я молчал, глядя на эту армаду. Отступать? После всего, что я прошёл? Нет уж. Слишком долго я шёл к этой цели, чтобы просто развернуться и улететь, поджав хвост. Значит, путь только один. Сквозь них.
— И, глуши всё. Все активные системы, кроме жизнеобеспечения. Полное радиомолчание. Дальше я сам.
«ЛЕКС, это чистое безумие. Даже со стелс-возможностями „Гончей“ нас засекут. Их сенсорная сеть слишком плотная».
— Значит, мы найдём в ней дыру, — отрезал я. Мои пальцы легли на холодный металл штурвала, отключая автопилот. Корабль послушно качнулся, став продолжением моих рук. — Мы не полезем на рожон. Мы проскользнём.
Я направил «Гончую» в сторону ближайшего астероидного поля. Это был наш единственный шанс. Спрятаться среди мёртвых камней, используя их как щит.
Начался самый опасный танец в моей жизни. Корабль вошёл в облако астероидов, и мир за иллюминатором превратился в безумную карусель из летящих глыб камня и льда. Я вёл «Гончую» вручную, полагаясь только на своё чутьё и короткие, сухие подсказки И.
«Патрульный катер слева по борту. Пройдёт в опасной близости через двадцать секунд. Рекомендую снизить скорость и уйти в тень вот того крупного астероида».
Я плавно увёл корабль в сторону, прижимаясь к огромной глыбе замёрзшего газа, которая медленно кувыркалась в пустоте. Мимо, всего в паре километров от нас, пронёсся патруль. Его мощные прожекторы резали темноту, выхватывая из мрака ледяные скалы. Я затаил дыхание, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. Один неверный блик на обшивке, один случайный всплеск энергии — и всё кончено.
Но они прошли мимо. Слепые щенки.
— Чисто, — прошептал я, снова выводя корабль на курс.
Мы двигались медленно, как тень, от одного астероида к другому. Я использовал их гравитационные поля, чтобы скрыть нашу массу, прятался в их тени от сканеров. Это была игра в кошки-мышки со смертью, где цена ошибки была слишком высока. Напряжение в кабине было таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом.
«Внимание! — голос И прозвучал в голове, как удар тока. — Фрегат класса „Ястреб“ изменил курс. Движется прямо на нас. Время до визуального контакта — сорок секунд. Уклониться невозможно».
Я выругался сквозь зубы. Вот и всё. Приехали. Взгляд метнулся на тактическую карту. Прямо по курсу было небольшое, но очень плотное облако ионизированного газа. Наш единственный, призрачный шанс.
— Держись, — бросил я в пустоту, и мои руки мёртвой хваткой вцепились в штурвал.
Я направил корабль прямо в газовое облако. «Гончая» вошла в него, и мир за иллюминатором превратился в мутную, светящуюся кашу. Сенсоры тут же сошли с ума, экран заполнился помехами. Мы летели вслепую, как новорождённые котята.
«Контакт! — доложила И. — Он проходит прямо над нами. Дистанция — меньше километра».
Я замер, перестав дышать. Я почти физически чувствовал, как над нами проплывает эта громадина. Тысячи тонн металла, напичканные оружием, способным превратить нас в облако раскалённого пара за долю секунды. Я слышал, как бешено колотится моё собственное сердце, отбивая последние секунды жизни.
Прошла вечность. А может, всего несколько мгновений.
«Он ушёл, — наконец произнесла И. — Он нас не заметил. Поздравляю, ЛЕКС. Вероятность такого исхода составляла всего два процента. Тебе снова повезло».
Я с шумом выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отпускает сведённые судорогой мышцы.
— Это не везение, И. Это опыт. И немного наглости.
Я вывел корабль из газового облака. Первая линия обороны была пройдена. Но впереди, освещённая тусклым светом далёкой звезды, висела планета. И вокруг неё, как стражи у врат ада, медленно кружили крейсеры Дома Лау. Самое сложное было ещё впереди. Я продолжил свой беззвучный, смертельно опасный путь, всё глубже и глубже забираясь в логово врага.
Глава 17
Я вёл «Гончую» сквозь ледяное крошево астероидного кольца. Каждый мускул был натянут, как струна. Корабль стал частью меня, продолжением моих нервных окончаний. Я чувствовал его обшивку, как свою кожу, каждый гул двигателя отдавался где-то в груди. Мы крались в тенях гигантских каменных глыб, замирая, когда мимо лениво проплывал патрульный крейсер Дома Лау. Их прожекторы резали пустоту, но мы были лишь тенью среди теней. Это был медленный, выматывающий танец со смертью, и, честно говоря, он начинал мне надоедать.
И тут я это почувствовал.
Это не был звук. Сенсоры молчали, а И, мой персональный искусственный интеллект, не произнесла ни слова в моей голове. Это было что-то другое. Глубокая, едва заметная вибрация,