На самом деле он поспешно бежал. В распоряжении Семенова оказался сложный в пилотировании двухместный аэроплан «Сальмсон» французского производства. Но у него были хорошие летчики. Один из них взялся спасти его от наступающих красных войск. Семенов перелетел в Даурию на аэроплане. Перевел туда штаб, перевез золотой запас. Готовясь к уходу за границу, клал деньги в китайские и японские банки. «Харбин, – вспоминал очевидец, – осчастливлен прибытием самого атамана Григория Михайловича, конечно, на трех бронированных поездах. Раскатывает по улицам с какой-то девкой, облепленной бриллиантами, владельцы которых, вероятно, там, идеже несть ни болезнь, ни воздыхание; сии бриллианты должны изображать кристаллизированную любовь к отечеству… На семеновском вагоне красовалась надпись: «Без доклада не входить, а то выпорю».
Главной проблемой атамана оказалась нехватка средств. Его солдаты не получали жалованья и выходили из подчинения. Считалось, что в его руках золотой запас, вывезенный из Забайкалья. Однако же в реальности все деньги Семенова оказались в руках японцев, заморозивших счета атамана. Семенов рассчитывал на японцев. Но японцы утратили интерес к нему.
Атаман Семенов убеждал эмиграцию всеми силами помогать японским властям в борьбе с Советским Союзом. После нападения нацистской Германии Семенов заявил: нам, русским националистам, нужно осознать ответственность момента. Есть только один правильный путь – вместе с передовыми державами, Германией и Японией.
Японская военная разведка подготовила из эмигрантов боевую группу, которую намеревалась перебросить на советскую территорию. Но границу она должна была переходить не в Маньчжурии, а там, где советовал Люшков.
В конце лета 1933 года Сталин отправился отдыхать на юг. Взял с собой наркома обороны маршала Ворошилова и секретаря ЦК Андрея Александровича Жданова. 25 августа вечером поезд доставил их в Сочи, на машине они двинулись на государственную дачу «Зеленая роща» около Мацесты. Сталин же перебрался на другую дачу – в доме отдыха ЦИК «Холодная речка» возле Гагры. Утром 23 сентября вождя на катере «Красная звезда» повезли на пикник на мыс Пицунда. Когда возвращались назад, с берега стали стрелять. Берия громко крикнул:
– Защитим вождя! – И прикрыл собой Сталина. Никто не пострадал.
Покушение на вождя?
Выяснилось, что пограничный пост с заставы «Пицунда» не предупредили о появлении катера в охраняемой зоне, и наряд действовал по инструкции. Командир отделения Николай Иванович Лавров проявил бдительность и произвел, как положено, три предупредительных выстрела, требуя, чтобы неизвестный пограничникам катер пристал к берегу.
Оставшийся на хозяйстве в Москве член Политбюро и секретарь ЦК Каганович телеграфировал: «Очень обеспокоен случаем с катером. Никаких сведений кроме самого факта мы не имеем». Сталин ему даже не ответил. Его в тот момент значительно больше волновали поставки хлеба на Северном Кавказе.
Со своей стороны Управление пограничных войск Закавказья провело расследование и выявило «преступные факты в несении службы в отдельной Сухумской погранкомендатуре». Люшков эту историю знал и советовал переходить границу не в Маньчжурии, где установлен жесткий пограничный режим и откуда далековато до Сочи, а выбрать точку поближе к тому месту, где отдыхает Сталин. Показаниями Генриха Люшкова японцы делились с союзниками – немцами. Так что резидент советской военной разведки в Токио Рихард Зорге знал, что рассказывает беглый чекист. Информировал Москву.
После бегства Люшкова огромный Дальневосточный край разделили на два: Приморский и Хабаровский.
А война разведок продолжалась. Из окон японского генерального консульства во Владивостоке хорошо был виден залив. И со второго этажа можно было следить за передвижением кораблей. Кроме того, чекисты полагали, что японцы в ресторанах спаивают советских офицеров, чтобы у них что-нибудь выведать.
Во Владивостоке чекистов возглавил Михаил Максимович Гвишиани. Он окончил двухклассное училище, начинал помощником повара. В Грузии служил начальником охраны Берии. Лаврентий Павлович забрал его в Москву. Но в Москве бериевский охранник проработал недолго. Лаврентию Павловичу понадобился свой человек в Приморье. И в крайком партии пришла шифротелеграмма из столицы, в которой говорилось, что начальником краевого управления к ним приезжает старший майор госбезопасности Гвишиани. Его сын потом женился на дочери Алексея Николаевича Косыгина, который станет членом Политбюро ЦК и главой советского правительства.
Гвишиани отвечал и за контршпионаж. Японские самолеты летали над советской территорией, фотографировали Уссурийскую область и Приморье. Разбрасывали антисоветские листовки. Японская разведка пыталась устроить диверсии на Транссибирской магистрали, печатала фальшивые советские денежные знаки…
А пароход «Адзия-мару» из китайского города Дайрэна в итальянский порт Неаполь шел несколько месяцев. Из Неаполя диверсионную группу японской разведки перебросили в Стамбул. Здесь их встретил японский военный атташе. Они попытались перейти на советскую территорию в районе Батуми. Но группу перехватили на границе. ТАСС сообщило, что пограничники застрелили троих троцкистов, которые намеревались убить вождя, остальные убежали… Задуманная японской разведкой операция «Охота на медведя» окончилась провалом. Считалось, что Москву предупредил Рихард Зорге. «В мае 1939 года в Советском Союзе выступал Сталин, – вспоминал один из офицеров разведывательного отдела штаба Квантунской армии. – Мы слушали его по московскому радио. Майор Юкио Кинами как бы про себя произнес: “Значит, Люшкова постигла неудача”. И вышел из комнаты». Когда офицеры разведотдела встречали новый, 1940 год, подполковник Тацуя Утагава с горькой усмешкой сказал:
– Я намеревался в уходящем году изменить судьбу всего мира своими собственными руками, но произошла непредвиденная осечка.
Сослуживцы считали, что подполковник Утагава с помощью Генриха Люшкова подготовил из русских эмигрантов диверсионную группу и отправил ее убить Сталина. Если бы операция удалась, японские войска избежали бы позорного разгрома на Халхин-Голе. Но в группе оказался предатель, и операция окончилась провалом.
Тацуя Утагава дослужился до генерал-лейтенанта. Командовал дивизией, в 1945 году попал в плен, сидел под Читой и умер в лагере…
А что же произошло с самим Люшковым? Почему в 1945-м искавшие его дальневосточные чекисты не нашли своего недавнего начальника?
Бывший комиссар госбезопасности Люшков служил советником во 2-м (разведывательном) отделе штаба Квантунской армии. Можно, наверное, сказать, что в какой-то степени его побег пошел на пользу Советскому Союзу. Он рассказал японцам, какой мощной силой Красная армия располагает на Дальнем Востоке. И это, вероятно, тоже удержало Токио от желания напасть на Советский Союз вместе с нацистской Германией в 1941-м. Японские разведчики вспоминали: «Нас поразило то, что Советский Союз обладал военным превосходством над Японией. Показания Люшкова отправили в Генеральный штаб и в штаб Квантунской армии. Но штабные офицеры пренебрежительно относились к разведывательной информации. Игнорирование того, что рассказал Люшков, стало одной из причин жестокого поражения императорской армии летом 1938 года в боях на Халхин-Голе».
У японцев Люшкову пришлось несладко. А вскоре он стал ненужным. «Он был похож на “ронина” – бродячего самурая, – вспоминал офицер японского Генштаба. – По сравнению с фотографиями, которые публиковались в газетах после его побега,