— Шевели ногами, Гибс.
— Я шевелю, Кэп.
— Нет, не шевелишь.
— Да, я, блядь, шевелю.
— Твой организм совершенно застоялся, парень, — продолжал жаловаться он. — Подними их повыше.
— Тебе легко говорить, задняя сучка, — выпалил я, напрягаясь от напряжения в плечах, пытаясь сохранить форму и не уронить товарища по команде, которого я пытался подбросить в воздух для отработанного построения.
— Не урони меня, Гибс, — крикнул Дэнни. — Мое тело разорвано на куски.
— Я держу тебя, парень, — проворчал я, все предыдущие проблемы полностью вылетели у меня из головы.
Иронично, что товарищ по команде, которого я пытался защитить в воздухе, был тем же самым, из кого я вырывал полоски ранее.
— Вытяни руки, Гибс, — продолжал инструктировать Джонни.
— Я пытаюсь, — фыркнул я. — Когда в последний раз на твоих плечах было двести фунтов придурка?
— Я таскаю твою пьяную задницу повсюду по выходным, — последовал саркастический ответ Джонни, и я подумал, что сейчас закричу.
— Гребаные защитники, — проворчал я про себя. — Вы все дерьмо и показуха, гонитесь за славой, в то время как мы, нападающие, выполняем всю тяжелую работу.
— Тяжелая работа? Ты никогда в жизни не видел тяжелого рабочего дня, парень.
— Да будет тебе известно, что большую часть лета я помогал маме в пекарне.
— Да, — подзадоривал Хью, присоединяясь к разговору. — И у тебя хватает смелости показать это.
— Назови меня толстым еще раз, и я сяду на тебя, — возмущенно предупредил я. — Я серьезно, Хью, это называется быть ширококостным. И да, я прибавил несколько фунтов за лето. Большое дело. Я могу сбросить вес, но ты не можешь поменять свое лицо, парень.
— Ты только что назвал меня уродливым?
— Ты только что назвал меня толстым?
— Соберитесь с духом, будьте добры. Куча истекающих кровью младенцев, — проинструктировал Джонни, снова переключая свое внимание на меня. — Проблема здесь не в твоем весе, Гибс, а в курении.
— Я же говорил тебе, что я сократил.
— Меня не интересует ничего меньше нуля в день.
— Что за дерьмовая шутка.
— Не крути мою дыню ⁹.
— Не тыкай мне в лицо своей дыней, чтобы покрутить.
— Сосредоточься!
— Постой–ка, что, черт возьми, за дыня?
— Он имеет в виду свой мозг, Гибс.
— Дыни – это мозги?
— Твои, конечно.
— Я обижаюсь на это.
— Господи, меня окружают идиоты.
— Ладно, теперь поменяемся местами, — рявкнул тренер Малкахи. — Четвертый делает семь и начинает сначала. Второй, я хочу чистый мяч. Никакой этой кривобокой чуши.
— Тренер, он не готов к подъему, — начал говорить Джонни, но был прерван, когда тренер перевел на него свирепый взгляд. — Кто здесь командует, Тринадцатый?
Сжимая челюсти, Джонни отступил с большей грацией, чем я был бы способен. — Вы, сэр.
— Совершенно верно, — ответил тренер, смахивая пыль с метафорического перышка в своей кепке, публично отчитывая нашу кепку. — У тебя было хорошее лето в ирландской команде, но не становись слишком большим для своих ботиноков, Тринадцатый.
— Слишком велик для его ботинок? — Я покачал головой. — Его ботинки и близко не должны подходить к этому дерьмовому полю. Он чертовски хорош для нас, а ты просто завидуешь.
— Ты сомневаешься в моих полномочиях, седьмой? — Тренер прищурился. — Тебе не хватило травы в легкие, когда ты был в планке?
— На самом деле, я выработал в своих легких довольно впечатляющую устойчивость к траве, — парировал я с усмешкой. — Фокус в том, чтобы делать это понемногу и часто. Каждый вечер пятницы мне подходит лучше всего.
— Господи, Гибс, — простонал Джонни. — Ты просто ничего не можешь с собой поделать, не так ли?
— Гуляй, Гибсон, — взревел тренер, дуя в свисток. — И не ступай на мою площадку, пока не изменишь свое отношение.
— У-у-у!
Совершенно довольный собой, я бросил Дэнни, как мешок с картошкой, и потащил задницу навстречу свободе.
— Ты знаешь, что только что дал ленивому ублюдку то, что он хотел.
— Язык!
— Почему он уходит рано?
— Поменьше перепалок, десятый.
— Но он начал драку.
— Черт возьми, Гибсон! Я передумал. Вернись сюда!
— Ля, ля, ля. — Заткнув уши пальцами, я побежал быстрее, чем на всех тренировках, и добежал до безопасного места. — Я не слышу ни слова из этого, ребята.
Когда я поднялся по ступенькам в физкультурный зал, меня приветствовали три знакомых лица. — Как поживает моя кареглазая девочка?
— Ура! — Клэр взвизгнула, хлопая в ладоши. — Ты не только защитил мою честь, но и выжил с наказаниями тренера в придачу. — Вскочив на ноги, она направилась прямиком ко мне, не останавливаясь, пока ее руки крепко не обвились вокруг моей шеи. Поднявшись на цыпочки, она запечатлела громкий, чмокающий поцелуй на моей щеке. — Мой герой.
— Мило, — засмеялся я, обнимая ее за талию. — Я буду чаще защищать твою честь, если это привлечет ко мне такое внимание.
— Тебе не нужно было этого делать, — поспешила сказать она с серьезным выражением лица, прежде чем широкая улыбка осветила ее лицо. — Но это было так эпично.
— Эпично в смысле сексуально?
— Эпично, как по-рыцарски.
— И сексуально?
— Да, Джерард, и сексуально, — засмеялась она, проводя кончиками пальцев по моей распухшей скуле. — О, посмотри на свое бедное лицо.
— Он выживет, — проворчала Лиззи, поднимаясь на ноги, активировав режим «стерва». — Поздравляю с наказанием всей команды, Тор. Ты превзошел самого себя.
— Всегда рад угодить.
— Это был не комплимент, придурок…
— Мы наблюдали со стороны, — объяснила Шэннон, вставая и, к счастью, прерывая гадюку. — Там все выглядело напряженно, Гибс. — Прикусив нижнюю губу, она посмотрела на поле, а затем снова на меня. — Как ты думаешь, с Джонни все в порядке? Он все еще там, проводит тренировки.
— Ты шутишь? Кэпу это нравится, — усмехнулся я, чувствуя необходимость успокоить ее беспокойство. — Буткемп ¹¹ – это как оргазм для его трудоголической задницы.
— О. — Ее щеки вспыхнули ярким румянцем от смущения,