Внутри моей девушки назревала буря, и я отчаянно искал способ не допустить повторения истории.
Я не мог понять, почему это случилось именно сейчас, после того, как у нас был лучший год в жизни с тех пор, как умерла её сестра. Впервые за годы в Лиз появилась стабильность и чувство удовлетворения, которых раньше не было. Всё шло ровно уже больше года, её настроение стабилизировалось после госпитализации в 2001 году, и кроме редких сбоев или тяжёлых недель, она процветала. Но всё изменилось в тот момент, когда мы вернулись в школу. За первые двадцать четыре часа её личность полностью изменилась. Лиз больше не ходила в школу после первого дня, а когда я пытался с ней связаться, ни один мой звонок или сообщение не получили ответа. Когда на следующий вечер я поехал к ней домой проверить, все окна и двери, через которые можно было попасть в дом, были заперты и забаррикадированы.
Это меня особо не беспокоило, потому что я знал, что Майк и Кэтрин на неделю уехали в Типперари на похороны родственника. Наоборот, я был рад, что моя девушка серьёзно относится к своей личной безопасности.
Меня тревожило только одно — впервые я оказался снаружи, вне её мира.
Единственное сообщение от Лиз я получил в тот вечер, когда стоял и стучал в её входную дверь — оно пришло в виде SMS:
Очень больна. Не могу впустить. Может быть заразно.
Когда я ответил, что не боюсь заразиться, она отправила последнее сообщение и пропала:
Мне не всё равно. Не волнуйся. Через день-два будет лучше.
Иди домой. х
Это было всё общение с ней, пока она не вернулась в школу вчера. В тот момент, когда я встретил её взгляд в коридоре между уроками, все мои опасения подтвердились. Потому что это определённо не была та Лиз, которую я провожал на автобус на прошлой неделе.
Её тело было напряжено до предела, глаза дикие и тёмные, а из неё исходила ледяная враждебность. Поскольку она почти не общалась со мной в школе — спасибо, Клэр — мне пришлось ждать обеда, чтобы остаться с ней наедине. Когда я игриво подкрался к Лиз в библиотеке, как мы часто делали, и обнял её за спину, она сорвалась с цепи.
Взревев, она яростно вырывалась, пиналась и царапала мои руки. Но когда Лиз обернулась и поняла, что это я, её поведение изменилось кардинально.
Сдавленный вздох, она буквально прыгнула мне на руки, обвив тело руками и ногами и прижав губы к моим.
Совершенно сбитый с толку таким резким перепадом настроения, я не остановил её, как следовало бы, и оказался на грани того, чтобы лишить её девственности, отдавая свою.
Я понимал, что у моей девушки сложная и продолжительная борьба с психическим здоровьем, и я всю жизнь поддерживал её в этих взлётах и падениях, но в этот раз всё казалось другим. Часть меня боялась, что это не просто обострение симптомов биполярного расстройства.
Потому что это было темнее.
— Что у тебя на уме, Хьюго? — спросил меня Гибс, вырывая из моих мыслей. — Ты выглядишь разбитым человеком.
— Не разбитым, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Просто волнуюсь.
— О чём?
Я кивнул в сторону, где моя девушка танцевала на танцполе, и вздохнул.
Сегодняшняя дискотека была посвящена празднованию наших результатов по младшему сертификату, но я не мог сосредоточиться ни на чём, кроме странного поведения Лиз.
Мне не мешало, что Лиз весело проводила время с друзьями. Наоборот, я искренне поощрял её выходить в свет и наслаждаться жизнью. Моя тревога была вызвана тем, что я знал: Лиз ненавидит танцевать и скорее откусит себе руку, чем попадётся танцующей под безликую попсу с кучей девчонок.
— О, — ответил Гибс, глядя на Лиз, которая ласкалась с Клэр и несколькими девчонками из их класса. — Ну, по крайней мере, она наслаждается.
Лиз не наслаждалась, она рушилась, а моя сестра была слишком наивна, чтобы это понять.
— Ну, если это не сам гений, — перебил нас Робби Мак. Я вздохнул с облегчением, когда он плюхнулся на скамейку рядом с нами. — Что получил, Хьюги? — спросил он, немного перебирая после очередной порции водки, как и все наши одноклассники. — Миллион почётных отметок?
— Он получил одиннадцать высших баллов, — гордо сообщил Гибси. — Все на продвинутом уровне. — Улыбаясь, он похлопал меня по голове. — В его будущем никакой тяжёлой работы не будет. Парень станет хирургом сердца.
— Вот это да, — Робби свистнул. — Ты правда, Хью?
— Планирую, — ответил я, заметив, как Фели уходит с маленькой рыжеволосой.
— Ну, молодец, — сказал Робби и указал на себя пальцем. — Я, в отличие от тебя, полный тупица. Большинство экзаменов с трудом сдал — три провалил. Теперь буду всю жизнь на ферме копать навоз. — Вступай в клуб, — вставил Гибс. — Единственный университет, который я увижу, — это когда навестить ребят.
Я старался поддержать разговор, честно, но сколько бы я ни пытался, мои мысли всё время возвращались к Лиз.
Ужасное чувство отчаяния поселилось у меня в животе, а голос в глубине разума предупреждал:
Приближается буря.
Я НИКОГДА НЕ ЧУВСТВОВАЛА СЕБЯ ЛУЧШЕ
Лиззи
22 сентября 2003 года
— Как ты себя чувствуешь, Лиззи?
Так, что хочется воткнуть тебе в глаз эту ручку, которую ты крутить не перестаёшь. — Нормально.
— Были ли недавно кошмары?
Как будто тебе это интересно. — Нет.
— Как у тебя идут оценки в школе?
Лучше, чем у тебя когда-либо. — Сплошные «отлично».
— Есть вопросы?
Есть. — Нет.
Я видела беспокойство в глазах доктора.
Я могла уловить это, но ничего больше от него не шло.
Бедняга явно не справлялся со мной, и меня это устраивало, потому что теперь ничего не имело смысла.
Кроме цветов.
Чёрт возьми, эти цвета завораживали.
Мои чувства обострились настолько, что казалось, будто я духовно выросла.
Я ощущала воздух на своей коже.
Мне казалось, я первая, кто видит кислород.
Он окутывал мою кожу словно экстаз.
Дыхание вызывало у меня боль по Хью,