Я надеялась, что он будет моим.
— Лучшие друзья ночуют друг у друга в гостях, — сказала я ровным тоном. — Ты хочешь, чтобы я осталась без друзей? Ты хочешь, чтобы так обращались с твоей единственной дочерью? — Я открыла глаза так широко, как только могла. — Твоим любимый ребенок?
— Восемнадцатилетние мальчики не спят в спальнях пятнадцатилетних девочек, — быстро возразил папа.
Его голубые глаза сузились и сосредоточились на моем лице. — Этого не произойдет, Хоуп. Выкинь это из головы.
— Мы просто друзья, папа, — прорычала я, крепко прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы держать язык под контролем. — И подумай хорошенько об этом, — добавила я с ухмылкой, — я, возможно, единственный твой ребенок, который готов заботиться о тебе в старости.
— У меня четверо детей, — усмехнулся папа. — Я думаю, что буду жить с младшими и заставлю страдать троих старших.
— Ты предпочел бы жить с Логаном, чем со мной? — спросила я потрясенным тоном.
— Логан не угрожает пенсионерам, Хоуп, — парировал папа с усмешкой.
— Пусть остается, Кайл, — проворковала мама, проходя на кухню, вооруженная ведром, полным чистящих средств.
Маме зачесали темные волосы назад, и мне пришлось сдержать вздох, который пытался вырваться из меня. Как бы ни была красива моя мать — а она была великолепна — ужасный шрам на ее лице все еще пугал меня. Она была покрыта шрамами на каждом дюйме своей кожи, но шрам на лице был, безусловно, самым ужасным. Он был таким глубоким и отвлекающим, но мой отец, казалось, никогда не обращал на него внимания. Он смотрел дальше маминых шрамов.
Думаю, я любила его за это немного больше.
— Он может спать в одной из комнат мальчиков, если ты волнуешься, но он хороший. Ты знаешь это.
Я любила маму еще больше за то, что она открыла рот и заступилась за Джордана. Папа был пушистым зайчиком, когда дело касалось моей матери. Большой, крутой бизнесмен в нем развалился, когда моя миниатюрная мать выступила против него.
— Это последний год, Хоуп, — проворчал папа, отодвигая стул и вставая. — Ты становишься слишком взрослой для этого дерьма. Это должно прекратится.
— Следи за языком, Кайл, — предупредила мама.
— Тебе нравится мой рот, принцесса, — сказал папа с ухмылкой, подходя к ней.
И вот тут я и отключилась.
Фу.
****
Джордан
18 лет
Она была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел. Я знал, что это звучит надуманно, но никогда за все мои восемнадцать лет я не смотрел на кого-то столь прекрасного — столь полного жизни.
Я питался позитивом Хоуп Картер и жил ради ее улыбок. Находясь с Хоуп, я избавлялся от боли; заглушал голоса в голове; чувствовал, что у меня есть жизнь, которую стоит прожить, потому что у меня есть она.
— Ты снова пялишься, — объявила Хоуп, вырывая меня из задумчивости.
Мы сидели за кухонным столом ее родителей. Хоуп что-то писала в своем дневнике, и она была права.
Я пялился на нее. Покачав головой, я спрятал улыбку, которая грозила расползтись по моему лицу, и сказал: — Извини.
— Не извиняйся, — сказала она мне, одарив меня одной из тех удивительных улыбок, которых я жаждал. Откинув темный локон с лица, она подперла щеку рукой и ухмыльнулась. — Я тоже пялюсь на тебя.
Мое сердце колотилось о ребра. Казалось, оно пыталось вырваться из моей груди и попасть в ее.
А затем его голос проник в мой разум, и я вспомнил, почему я не заслуживаю девушку, сидящую напротив меня.
— Скажи, что тебе это нравится, ты, маленький засранец.
— Мне это нравится, — закричал я, впиваясь ногтями в свою плоть, пронзая кожу и желая вспыхнуть пламенем и исчезнуть с этой планеты...
Я был слаб.
Я не мог защитить свою собственную мать.
Я не мог защитить себя.
Я не заслужил этого дерьма…
Чувство удушья нарастало во мне быстрыми темпами, заставляя мое сердце биться чаще, а ладони потеть.
— Что случилось? — спросила меня Хоуп, всегда проницательная. Протянув руку через стол, она накрыла мою большую руку своей маленькой. — Поговори со мной, Джордан, — настаивала она, переплетая свои пальцы с моими.
Мое горло было словно наждачная бумага, и я не мог вымолвить ни слова, но я цеплялся за ее руку, смакуя ощущение ее кожи на моей, как будто это был последний раз, когда у меня был такой шанс. Хоуп была слишком юной и чистой, чтобы когда-либо понять мою жизнь. Но именно это я больше всего любил в ней. Она была нетронута дерьмовыми вещами в мире — она была невинной и хорошей.
Кайл Картер позаботился об этом — ее отец защитил ее от плохих вещей в мире. Как мой отец должен был сделать для меня – как он должен был сделать для моей матери…
— Он снова это сделал? — спросила она меня тогда, и мне захотелось умереть.
— Сделать что? — ответил я, отчаянно пытаясь скрыть свои секреты и защитить ее от моей правды. — О чем ты говоришь?
— Пол, — прошипела она, и ее глаза вспыхнули гневом. Ударив ручкой по столу, Хоуп грубо оттолкнула свой стул и двинулась ко мне.
Я сидел, с замиранием сердца наблюдая, как она опустилась на колени передо мной. Хоуп осторожно потянулась вперед и приподняла мою футболку.
— Это, — прошептала она со слезами на глазах. Другая ее рука вытянулась вперед; ее пальцы прошлись по желтому синяку на моем боку. — Это, — повторила она. Разрывающий душу звук вырвался из ее горла, и я не мог больше терпеть.
Опустив свою руку на ее, я отвел ее руку в сторону и прикрыл свой живот. — Все не так плохо, как раньше, — выдавил я, отчаянно пытаясь ее успокоить. — Я обещаю, это не так. Теперь я выше его. Он не сможет так легко меня одолеть…
Потрясая головой, Хоуп издала резкий крик и бросилась вперед, уткнувшись лицом мне в колени. — Я не вынесу этого, — всхлипнула она. — Я его ненавижу.
— Я тоже, — признался я, гладя ее по волосам, смаргивая слезы. — Я тоже, Ключик.
****
Хоуп
16 лет
Я была влюблена.
Я была по уши влюблена в парня,