И когда он вошел в меня, протолкнулся сквозь меня, это было не так уж и плохо. На самом деле, это было хорошо. Действительно хорошо, и я была готова.
Джордан дрожал надо мной; его вес на моей груди был раем, и все мое тело воспламенилось в болезненном жгучем жаре. Спазмы раскаленного добела удовольствия пронзили мое нутро, когда Джордан медленно вошел в меня. — С тобой все в порядке? — прошептал он, зарываясь головой в мою шею.
Я кивнула, сильно прикусив губу, когда я выгнулась вверх, мое тело преследовало что-то, в чем я не была уверена, но знала, что сделаю все, чтобы достичь этого. — Ты?
— Ты чувствуешь… — он вздрогнул, — я… ты для меня все.
Он набрал скорость, сначала нежно, а затем он двигался быстрее, сильнее и грубее внутри меня, и я наслаждалась каждой секундой этого.
Тихие стоны, вырывающиеся из моего горла, становились все громче и громче, пока я не закричала в экстазе.
Джордан, казалось, наслаждался моими криками; когда он кружил внутри меня, его большой палец нашел мой клитор, и вот тогда я немного сошла с ума.
Он зарычал.
Я застонала.
Он зашипел.
Я вскрикнула.
Его губы раздвинулись, его тело содрогнулось, и я…
— Какого черта ты творишь? — проревел голос, нарушив тишину нашего тяжелого дыхания, разрывая мои хорошие нервы на куски.
Стыд... чистый, сырой, незабываемый стыд…
Отец Джордана стоял в дверях спальни с открытым ртом.
— Убирайся отсюда, папа, — прошипел Джордан.
О, Боже.
Джордан прикрыл мое тело своим, что не помогло, так как его голая задница торчала в воздухе. Я сделала единственное, что пришло мне в голову. Я схватила ближайший ко мне предмет на тумбочке Джордана и бросила в него.
Так уж получилось, что это было яблоко.
— Его дочь? Серьёзно, Джордан — дочка моего лучшего друга? — Я услышала стон Дерека и зажмурилась. — Неужели ты не мог выбрать девушку, у которой вряд ли будет отец-убийца?
— Я люблю её, — спокойно ответил Джордан. — Я всегда любил. Это не изменится.
— Он убьёт тебя, — пробормотал Дерек. — Он убьёт меня — мне нужно поговорить об этом с Ли.
— Мама разводится, — объявил Джордан, и Дерек застыл на месте. — Мне нужно вернуться, — добавил он. — Сегодня вечером — ей нужна моя помощь с некоторыми… вещами.
— Ты… — голос Дерека застрял в горле, и он, казалось, боролся с собой мгновение, прежде чем испустить дрожащий вздох. —… ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — наконец спросил он голосом, полным эмоций. — С ней все в порядке?
— Нет, — холодно ответил Джордан. — Но она будет в порядке. Я позабочусь о ней. Я поговорил с дядей Дэнни, и они с Синди приютят ее на столько времени, сколько ей нужно.
— Хорошо. — Покачав головой, Дерек повернулся к двери спальни и сказал: — Надень свою одежду на медвежонка – Хоуп. Я отвезу тебя домой.
Фу… — Ладно, дядя Дерек, — сказал я, поморщившись.
Когда Дерек вышел из комнаты, Джордан обхватил мою щеку и потер мой нос своим. — Я вернусь за тобой, — прошептал он. — Я обещаю.
****
Джордан
21 год
(Семь дней спустя)
Моя жизнь была сложным торнадо событий, эмоций и смешанных сигналов.
Звучит жалко?
Возможно, так и было, но это не меняло правды, и, возможно, я был жалким.
У меня было свое собственное определение этого слова.
Жалким было быть в четырнадцать лет и постоянно наблюдать, как твою мать избивает животное, которое меньше чем за неделю до этого поклялось перед Богом чтить и лелеять ее.
Какое дерьмо.
Жалким был мой отец, который после восемнадцати лет все еще предпочитал общаться с призраком.
Жалким был я.
За то, что не защищал себя – за то, что позволил вещам, которые были сделаны со мной, произойти без чертовой борьбы.
Жалкий был двадцатиоднолетний мужчина, который не мог остановиться…
Нет!
Зажмурив глаза, я сжал руки в кулаки и вытеснил образы и воспоминания из своего разума.
Игнорируй это!
Моя цель в жизни теперь была проста: уехать как можно дальше от Колорадо и Айдахо. Я не был разборчив, любое место подошло бы, но у меня была одна маленькая проблема.
Мне пришлось сказать Хоуп Картер, что я не беру ее с собой.
Хоуп была самой сутью моего существования в течение двадцати одного года, и, если быть предельно честным, я понятия не имел, как я собираюсь забыть ее, но я знал, что не смогу быть с ней.
Я отправил ей текстовое сообщение по дороге в Колорадо, сказав, что мне нужно пространство, но даже тогда я знал, что этого недостаточно. Хоуп не отпустила бы меня без борьбы, но я был чертовски уверен, что она мне нужна, потому что мысль о том, что она когда-нибудь узнает обо мне, причиняла мне физическую боль — хуже, чем все, что причинил этот ублюдок...
— Джордан, я действительно не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал папа, когда мы подъехали к двухэтажному дому из красного кирпича на Тринадцатой улице. Его челюсть была напряжена, лицо нахмурено.
Мне действительно было все равно, что мой отец считал хорошей идеей или плохой.
Это больше не имело для меня значения.
Ничто из этого не имело значения.
— Ты разобьешь ей сердце, — продолжал папа, не обращая внимания на мое отсутствие интереса. — Кайл знает, что что-то происходит, Джордан. Мне пришлось солгать ему, — прошипел он. — Я сказал ему, что застал вас двоих целующимися на прошлой неделе, и поэтому я так расстроен, но он не глупый.
Кайл мог поцеловать мою задницу.
Они все могли.
К тому же, после сегодняшнего дня Кайлу Картеру не придется беспокоиться обо мне.
Я отпускал ее.
Они все получили то, что хотели. Я уходил из жизни Хоуп. В любом случае, ей было лучше без меня.
У нее было будущее: светлое будущее, любящая семья и стабильная домашняя жизнь.
Теперь я это понял.
Хоуп Картер добилась успеха. Девушка, которую я любил больше жизни, будет сиять, как звезда, которой она была рождена, и я, впервые в своей чертовой жизни, не собирался тянуть ее до своего уровня.
— Пожалуйста, Джордан, —