Это был чертовски опасный мир, в котором можно было жить, и единственная причина, по которой я дошел до этого невредимым, заключалась в том, что я родился в нем. Я знал правила преступного мира. Я знал кодекс подонков. Оставайся собой, держи нос чистым и никогда не отступай.
Но я был бы лжецом, если бы сказал, что не нервничаю.
Еще восемь месяцев.
Двести сорок дней.
Я был на пороге свободы. Я практически чувствовал ее запах... и это было чертовски страшно.
Допустим, ничего плохого не произойдет, и меня отпустят через восемь месяцев? Как бы я выжил в реальном мире? Я был всего лишь ребенком, когда приехал сюда, восемнадцатилетним и зеленым. Теперь мне почти двадцать четыре. Это был чертовски долгий перерыв от реального мира.
— Люди говорят, Ноа, — тихо сказал Томми, наклоняясь ко мне через стол. — Сейчас в MFA к тебе больше интереса, чем в старшей школе, чувак. Некоторые парни говорят, что с некоторой подготовкой ты мог бы стать профессионалом…
— Если это прошло мимо твоего внимания, я преступник, Томми. У меня такой же длинный послужной список, как твоя рука, чувак. Я не подпишу контракт ни с одной приличной компанией, — устало ответил я, сопротивляясь желанию закатить глаза. Подписание контракта было для Томми мокрой мечтой, навязчивой идеей с тех пор, как мы были подростками. Тогда, до того, как Тиган Конолли пришла и вышибла мою концентрацию, MFA — самая быстрорастущая лига смешанных боевых искусств и уличных боев в Северной Америке — проявила ко мне интерес. Это было тогда, до того, как у меня появился список судимостей. — Ты это знаешь, и я это знаю, так почему бы тебе не дать всему этому дерьму передышку, чувак. Пожалуйста.
Отмахнувшись от моих слов, как оптимистичный ублюдок, которым я его знал, Томми продолжил сажать семена в мой мозг. — Времена меняются, Ноа, — утверждал он, в его глазах было видно волнение. — И правила тоже меняются. В твою пользу, чувак. Спорт вялый, и они ищут свежее мясо — кого-то с достаточной индивидуальностью, чтобы снова привлечь толпу. Молодого, умелого и безжалостного. — Постукивая руками по столу, Томми ухмыльнулся. — И ты все это, мужик.
— Забудь, — сказал я ему. — Ни одна компания на этой стороне континента не подпишет контракт с таким, как я.
— Ты уверен в этом, мужик? — Засунув руку в карман, он вытащил скомканный лист бумаги и положил его передо мной.
— Что это? — Письмо было написано курсивом. Я был чертовски плохим чтецом, и я уж точно не собирался опозориться, пытаясь озвучить его в комнате для встреч в тюрьме.
— Написанное от руки письмо от самого Куинна «Потрошителя» Джонса, — гордо сообщил мне Томми. — Дает твоей пессимистичной заднице знать, что тебя ждет место в его спортзале, когда ты выйдешь. Через восемь гребаных месяцев.
— Почему? — Это был единственный вопрос, на который мне нужно было ответить. Какого хрена Куинн Джонс написал мне? Этот парень был практически королем MFA. Двукратный чемпион в тяжелом весе, я следил за его карьерой в свое время. Черт, если подумать, я был почти уверен, что в моей спальне на стене висел его плакат, когда я был ребенком. С тех пор, как он рано ушел на пенсию несколько лет назад — когда он сломал кость в спине — Куинн довольствовался тренерством новичков. Он выбирал себе лучших и тренировал только лучших. Элиту. Парней с самым большим потенциалом. Гарантированных будущих чемпионов в тяжелом весе. Бойцов, которые гарантированно приносили большие деньги и зарабатывали кучу денег. Так какого хрена он делал, разнюхивая пустое место вроде меня?
— Дай мне эту штуку. — Я выхватил письмо из рук Томми и поднес его к лицу, сосредоточившись изо всех сил.
Нет, все еще не мог разобрать ни единого слова, но я верил Томми. Он не стал бы связываться со мной. Этот парень был таким преданным, как он есть.
— Вот оно, Ноа, — усмехнулся Томми, потирая руки. — Вот твой чертов билет для жизни.
Я откинулся на спинку стула и вздохнул.
Мой билет для жизни?
Ну и черт…
ГЛАВА 16
Тиган
Боже, я люблю музыку.
Это было моим самым любимым чудом света. Это было душераздирающе и чудесно, и заслуживало того, чтобы быть в списке.
Насколько удивительны были писатели, поэты и музыканты мира?
Они могли просунуть руки в вашу грудь и дергать за струны вашей души с помощью текстов и мелодий.
Хорошо, я знала, что музыка не входит в список Семи чудес света, но я думала, что это вопиющий позор. Конечно, Ниагарский водопад был просто чудесен, а Коралловый риф был великолепен, Гранд-Каньон впечатлял, но я могла бы легко обойтись без всего этого. Без чего я не могла жить, так это музыки, и это должно было что-то значить, верно?
Включив Radioactive группы Imagine Dragon на своем iPod, я зашагала по тропинке, отчаянно пытаясь избавиться от напряжения, нараставшего внутри меня с тех пор, как я встала с постели этим утром и должна была провести целый день, игнорируя то, что представлял для меня сегодняшний день.
Я ненавидела канун Нового года.
Это был худший день в каждом году для меня, а этот год был тяжелее других.
Когда я бежала по тропинке, уворачиваясь от счастливых пар и семей с улыбающимися детьми, я не могла не думать о своей матери.
Сегодня была годовщина ее смерти, и я думаю, что сейчас я скучаю по ней больше, чем в четырнадцать лет. Я скучал по ее голосу и ее объятиям. Я скучала по ее советам и по тому, как она всегда могла заставить меня почувствовать себя лучше, как бы тяжело ни было.
Мне было интересно, что она скажет мне сейчас. Гордилась бы она мной?
Выбором, который я сделала?