— Именно! — он ударил кулаком по ладони. — Ты понимаешь! Он мыслит категориями страха, категориями жертвы. Он боится Бездны, как ребенок боится темноты под кроватью. Хочет осторожно пользоваться ее силой, дозированно. Я же вижу в ней не врага, а ресурс. Бесконечный, неисчерпаемый потенциал.
Он подошел к трехмерной модели Черного Солнца, вращающейся в воздухе.
— Мне не нужно уничтожать его игрушки. Наоборот, они мне нужны. Все двенадцать артефактов. Это гениальное изобретение, я должен отдать ему должное. Но он использует микроскоп, чтобы забивать гвозди.
Темный провел длинным пальцем по воздуху, перечерчивая силовые линии схемы. Векторы энергии, которые должны были работать на выброс, развернулись внутрь.
— Мы не будем изгонять Бездну. Мы будем ее фильтровать. Представь Черные Солнца как гигантские насосы, подключенные к океану Хаоса. Они будут всасывать сырую материю Бездны, пропускать её через мои алгоритмы, очищать от безумия, от чужеродной воли и превращать в чистую, дистиллированную энергию.
— Энергию такого масштаба… — Перчинка быстро провела расчеты в уме. — Этого хватит, чтобы перекроить… всё.
— Энергию для Нового справедливого Мира, где все будут равны, — поправил ее Осколок, и в его голосе зазвучали фанатичные нотки. — Я не хочу, чтобы Бездна победила и пожрала нас. Бездна — это рак. Хаотичное, бессмысленное деление клеток. А я — хирург. Мы вырежем опухоль, но оставим тело живым и накачанным силой. Я стану единственным источником этой силы. Богом-Императором, которого наше жалкое, раздробленное, погрязшее в дрязгах человечество заслуживает. И ты, моя плоть и кровь, будешь стоять по правую руку от меня.
Перчинка медленно кивнула. Схема была изящной. Технически безупречной. Свобода жертвуется ради безопасности. Логично.
— Это потребует полной перекалибровки ядра каждого артефакта, — заметила она сухим, деловым тоном. — Удаленно это сделать невозможно. Понадобится прямой доступ к точке синхронизации. Как минимум к Небесному Чертогу.
— Мы его получим, — Темный улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего ни богам, ни людям. — Идем. Я хочу показать тебе будущее. Не в схемах, а во плоти.
Они спустились на скоростном лифте в закрытый лабораторный сектор. Здесь воздух был холодным, тяжелым, пах озоном, формалином и стерильностью. Вдоль стен стояли ряды пустых капсул, но в центре зала, под яркими прожекторами, возвышалась одна активная. Стекло было запотевшим изнутри, но сквозь конденсат угадывался человеческий силуэт.
— Она была верна, — произнес Темный Эстро, подходя к капсуле и любовно проводя рукой по панели управления. — Но неэффективна. Эмоции мешали ей. Сомнения замедляли реакцию на доли секунды. А в нашем деле доли секунды решают всё. Я исправил этот конструктивный недостаток.
Стекло опустилось с тихим, зловещим шипением, выпуская облако ледяного пара.
Перчинка не дрогнула, хотя внутри у нее все сжалось в тугой, болезненный узел. Ей потребовалась вся ее воля, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица.
В капсуле стояла Ирма. Или то, что когда-то было ею.
Половина ее лица была скрыта черной матовой металлической маской, вживленной прямо в кости черепа. Левый глаз был удален и заменен на сложный многоспектральный сенсорный модуль, светящийся тусклым, немигающим красным светом. Ее тело покрывали пластины черного хитина. Но это был не естественный, живой панцирь мирмеций, а грубая, искусственная броня, сплавленная с плотью и усиленная рунами Бездны.
Из затылка Ирмы выходил пучок толстых кабелей, уходящих в потолок, словно пуповина, связывающая ее с центральным компьютером базы. Она стояла абсолютно неподвижно. Грудь не вздымалась.
— Активация, — тихо скомандовал Темный.
Ирма дернулась, словно через нее пропустили ток. Красный глаз вспыхнул ярко, сфокусировавшись на пустоте. Она шагнула из капсулы, двигаясь с пугающей, нечеловеческой резкостью.
— Объект готов. Ожидаю инструкций. Приоритет: ожидание, — ее голос был лишен интонаций, тембра, жизни. Это был голос синтезатора, воспроизводящий слова.
— Теперь она совершенна, — Осколок с гордостью посмотрел на свое творение, как художник на шедевр. — Чистая функция. Никакой боли, никакого страха, никакой любви или жалости. Только исполнение. Прямая связь с моим сознанием. И это только прототип.
Он медленно повернулся к Перчинке. Его улыбка стала шире, и в ней проступило что-то настолько жуткое, собственническое, что даже хитин Перчинки отозвался фантомной болью.
— Твои сестры-мирмеции… они забавные. Но хаотичные. Сахаринка слишком мягкая, в ней слишком много от квочки, она думает о комфорте, а не о победе. Вафелька… она оказалась слишком слаба телом и духом, до сих пор не вышла из комы после ранения. А когда очнется, то будет нестабильна. Это брак. Дефект производства. Твой отец допустил ошибку, позволив им развиваться как личностям.
Темный подошел к Перчинке вплотную, нависая над ней.
— Когда мы победим, я подарю тебе новых сестер. Мы вырастим их в инкубаторах Бездны по образцу этой особи. Биомасса, оптимизированная для войны и управления. Без дефектов вроде «привязанности» или «сострадания». Идеальная, смертоносная свита для тебя, моя принцесса. Я заменю их всех на улучшенные версии.
Перчинка молча смотрела на Ирму. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь чуть приподняла бровь, оценивая киборга с профессиональным интересом.
— Звучит… рационально, — произнесла она холодным, ровным тоном. — Эмоциональная привязанность действительно часто приводит к тактическим ошибкам и потере ресурсов.
Темный рассмеялся, довольный ответом. Его смех эхом отразился от стен лаборатории. Но внезапно он оборвался.
Осколок замер, резко повернув голову к дочери. В его глазах вспыхнула холодная, пронзительная паранойя.
— Ты слишком легко согласилась, м? Так легко простишь мне подружку? — прошептал он, и температура в комнате, казалось, упала до абсолютного нуля. — Ты — это я. Твое мышление — это мое мышление. А я бы на твоем месте, услышав такое, уже планировал удар в спину. Я бы уже просчитывал, как убить создателя, чтобы занять его место или защитить свое.
Перчинка напряглась всем телом, готовясь к атаке, но внешне осталась расслабленной.
— Я лишь признаю логику там, где она есть, отец. Эффективность превыше всего.
— Логика — это зачастую маска, — Темный шагнул к ней, протягивая руку. Черные вены на его лице запульсировали, наливаясь силой. — Слова — это ветер. Я хочу видеть суть. Открой ее.
— Что? — переспросила она, изображая легкое недоумение.
— Твою Книгу Судьбы. Я хочу видеть ее. Сейчас. Немедленно.
Перчинка замерла. Это был критический момент. Лезвие бритвы. Если она откажет или попытается уклониться — он убьет ее на месте. Или сделает такой же