Правда заключалась в том, что она изменила мою жизнь.
Она дала мне цель.
Причину для всего.
Оставить её здесь, без защиты, просто физически невозможно для меня.
— Я не понимаю, почему ты так себя ведёшь.
Голос Тиган прозвучал у меня за спиной, и я не удивился её вопросу. Это было нормально. Абсолютно нормально.
Но она никогда не поймёт моих причин.
Она никогда не узнает, насколько сильно я говорил правду, когда сказал ей, что она — моя единственная семья. Да, теперь у меня были родственники, но Тиган была моей семьёй. Она была моим домом. И её тело вынашивало моего ребёнка, мою плоть и кровь. Единственное хорошее, что я сумел создать за всю свою жизнь, полную ошибок.
Я не мог быть далеко от них.
Не после того, как провёл всю свою чёртову жизнь в одиночестве.
— Я прошу тебя остаться, и ты отказываешься, — продолжила Тиган, подходя ближе.
Я по-прежнему стоял, прислонившись к кухонному столу, и наблюдал, как она остановилась передо мной, глаза сверкают, как её язык.
— Я говорю тебе много раз, что боюсь, когда ты возвращаешься в этот тур, и ты игнорируешь каждое моё беспокойство.
Скрестив руки на груди, она тяжело вздохнула и покачала головой.
— А теперь я говорю тебе, что не хочу ехать в этот тур, и ты игнорируешь меня?
Я открыл рот, чтобы ответить, но Тиган продолжила, явно не закончив делать из меня последнего мерзавца.
— Нет, хуже, ты думаешь, что можешь отдавать мне приказы? — Она сузила глаза, полные презрения. — Будто я твоя собственность?
— Мы принадлежим друг другу, — ответил я, дотягиваясь до тоста, который только что выскочил из тостера.
— Ха, — фыркнула Тиган, успев выхватить его раньше меня. — Что за шутка.
Схватив упаковку масла и нож для намазывания, она начала возить им по тосту почти с яростью.
— Полный бред.
Я приподнял бровь.
— Боже, ну и капризная ты штучка.
Засунув кусок тоста в рот, Тиган подняла нож и направила его в мою грудь.
— Назови меня капризной ещё раз, Ноа. Давай. Я тебя умоляю.
— И что ты сделаешь, Торн? — огрызнулся я, выхватывая у неё один кусок. — Намажешь меня маслом до смерти?
— Эй! — взревела Тиган, с ужасом наблюдая, как я откусываю огромный кусок её еды. — Я, вообще-то, чертовски голодна. Ты только что вытащил еду изо рта собственного ребёнка!
— Королева драмы, — пробормотал я, сдерживая смех.
Покачав головой, я оперся бедром о столешницу и уставился на жену.
— Ты прелесть.
— А ты козёл, — тут же парировала она, не давая мне ни единого шанса. — И вот ещё что: если я обладаю тобой так же, как ты мной, тогда бросай тур.
Покачав головой, Тиган шагнула ближе и положила руку мне на грудь.
— Пожалуйста.
Она посмотрела на меня своими огромными карими глазами, моля:
— Позвони своему боссу и скажи, чтоб он засунул себе свою клетку куда подальше.
— Ты боишься? — спросил я, ошеломлённый. — Вот почему ты не хочешь, чтобы я снова дрался?
— Нет, — выпалила она дрожащим голосом. — Я не боюсь. Я в панике.
— Торн… ничего не случится…
— Ты не можешь этого знать, Ноа! — В её глазах стояли слёзы. — Ты не умеешь предсказывать будущее.
Я видел боль в её взгляде.
Я её подводил.
— Мне нужно это сделать, Тиган.
Я надеялся, что она поймёт.
Это было важно для меня. Это было делом моей жизни.
Я не мог остановиться сейчас.
Я должен был выиграть этот пояс.
Пока в меня не попала пуля, я не осознавал, насколько это для меня важно.
Мне нужно было драться.
Мне нужно было быть лучшим.
Мне нужно было искупление.
— Тебе нечего никому доказывать, Ноа, — продолжала Тиган, заставляя меня чувствовать себя худшим человеком на этой планете.
Поглаживая свой круглый живот, она шагнула ко мне.
— У тебя есть мы.
Её глаза наполнились слезами, готовыми пролиться.
— Просто будь моим мужем. Будь её отцом.
Как я мог ей объяснить?
Как она могла понять тот огонь внутри меня, что горел в самом центре моей души, и который могла потушить только абсолютная победа?
— Я понимаю, — продолжила Тиган, хотя на самом деле не понимала. — Чувство, когда тебе нужно что-то доказать. Но, Ноа, ты уже это сделал! Ты доказал это десять раз. Теперь тебе нужно сделать шаг назад и просто наслаждаться жизнью.
— Я не знаю другой жизни, — признался я. — И, кроме того, если я заработаю достаточно денег в этом туре…
— Деньги? — Она сверкнула глазами. — Единственное, что я хочу, чтобы ты на меня тратил — это время.
— Бои — всё, что я когда-либо знал.
Сколько себя помню, меня либо били, либо я бил.
Как человек может уйти от того, что вбивалось в него с рождения?
— Лжец. — Моя жена прижалась ко мне вплотную. — Ты хорош в одном деле. — Её карие глаза вспыхнули. — В том, чтобы любить меня.
— Я не ухожу из боёв, Торн, — отрезал я, игнорируя её попытки склонить меня сладкими словами.
Я знал, чего она хочет.
Кем она хочет, чтобы я был.
Но почему, чёрт возьми, это было так трудно?
— Не дави на меня.
— Боже мой! — Она шлёпнула меня ладонью по груди. — Ты слышал докторов. Ты видел рентген. У тебя мышцы на плече оторвались от кости, Ноа! Ты никогда не вернёшься в прежнюю форму. Выходить на ринг в твоём состоянии — это самоубийство! Ты идёшь прямиком в могилу, возвращаясь к боям! Почему ты не понимаешь?!
— Думаешь, мне есть дело до того, что говорит какой-то напыщенный богач в лабораторном халате?! — взревел я. — Я знаю своё тело, Тиган.
— Ты был ранен, Ноа! — закричала она. — Ранен! Ты никогда не будешь прежним, как бы сильно ты ни тренировался!
— Ты был ранен, — передразнил я, повторяя её