— Пошел я? — он рыкнул. Занес руку и ударил меня в лицо со всей силы. — Пошла ты, сука!
Все поплыло.
Боль разлилась по лицу, кровь хлынула из носа.
Закашлявшись, я повернула голову, пытаясь вдохнуть, но он схватил меня за подбородок и заставил смотреть на себя. Затем ударил снова, настолько сильно, что глазница, казалось, отделилась от лица.
Рыдание вырвалось из горла, когда я увидела, как он достает нож из заднего кармана.
— Что ты хочешь внутрь сначала, — усмехнулся он, показывая на лезвие. — Мой член или этот нож?
— Нет, — закричала я, отчаянно дергаясь, хотя знала, что это бесполезно.
Я не хочу умирать.
Я не хочу умирать.
— Отстань от меня! — завопила я, пытаясь вывернуться.
Бесполезно.
Он был слишком большим.
Слишком сильным.
Этот человек сделает со мной, что захочет, и я не смогу его остановить.
Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной.
— Это для твоего папочки, — прошипел он, прижимая кончик ножа к скуле. — Дэвид сказал, он оценит иронию: яблоко от яблони.
Затем он порезал меня.
Я закричала от боли, когда лезвие рассекло плоть, оставив кровавую полосу от щеки до челюсти.
Кажется, я потеряла сознание, боль и запах крови были невыносимы.
Очнувшись через несколько минут, я обнаружила, что моя одежда исчезла.
Кроме трусов, я была гола, а мой мучитель стоял надо мной, спустив штаны и держа в руках свой член.
Окоченев от ужаса и слабости, я слабо толкнула его в грудь. Мои руки были свободны, но слишком онемевшие, чтобы нанести урон.
Краем глаза я заметила нож, лежащий рядом. Я попыталась дотянуться, но он был слишком далеко, а мое тело отказывалось слушаться.
— Пожалуйста, — прохрипела я, умоляя о пощаде. — Не делай этого…
— Что я говорил о мольбах, сука? — он усмехнулся, хватая край моих трусов. — Они меня заводят.
Хныкая, я отчаянно сжала бедра, пытаясь защититься.
Но тщетно.
Он собирался изнасиловать меня.
А затем убить.
Он стянул трусы и мрачно усмехнулся:
— Это будет больно.
Слезы текли по щекам, смешиваясь с кровью, пока я думала о том, как отец найдет мое тело.
Я зажмурилась, готовясь к боли.
Но ее не было.
Вместо этого раздался рев моего мучителя.
Через секунду его вес исчез.
В полубреду я открыла глаза и ахнула от шока.
Хантер.
Я молилась о чуде, и оно явилось в образе моего любимого.
— Больной ублюдок, — прорычал он, оттаскивая моего мучителя и вмазывая кулаками в лицо. — Больной, ебаный выродок!
Я наблюдала, как в тумане, Хантер прижимал его к полу и бил снова и снова.
Хруст костей.
Брызги крови.
Мужчина хрипел, пытаясь оттолкнуть его.
Но Хантер не останавливался.
Он бил, пока голова того не ударилась об плитку.
Он посмотрел на меня, и в его голубых глазах я увидела ярость, какой не встречала никогда.
Без слов он поднялся, подошел к ножу, поднял его.
Затем начал резать.
И мужчина закричал.
Сначала лицо — от виска до челюсти.
Но на этом он не остановился.
Я с ужасом смотрела, как Хантер хватает его член и опускает нож.
Кровь хлестнула фонтаном, меня едва не вырвало, понимая, что его крики будут преследовать меня до гроба.
Я тоже кричала.
Не могла остановиться.
Хантер прервал его вопль последним ударом по горлу и наблюдал, как жизнь покидает тело.
Только когда мучитель перестал дергаться, Хантер поднялся.
Задыхаясь, я вскочила, глядя на него в ужасе.
Кровь была везде.
На мне.
На нем.
Повсюду.
Он бросил нож и медленно повернулся ко мне. Его грудь вздымалась, лицо и тело залиты кровью.
Он смотрел, как я дрожу.
Молча он перешагнул тело, взял полотенце и осторожно подошел, будто не зная, как я отреагирую. Прижал ткань к моему лицу.
Ни капли злобы в его глазах.
Только любовь.
Он не проронил ни слова, снял окровавленный худи и осторожно натянул на меня.
Мое тело тряслось, когда он одевал меня — эта нежность была невыносима.
— О Боже, — вырвалось у меня, когда рыдание разорвало грудь. — О Боже!
Взгляд скользнул к телу на полу.
— О Боже, Хантер, — прошептала я, охваченная ужасом. — Что мы наделали?
— Тсс, — его руки обняли меня, и это было так знакомо. Я утонула в его объятиях, в его любви. — Все в порядке.
— Ты убил его, — рыдала я, сжимая кулаки. — Ты убил его ради меня.
— Я люблю тебя, — прошептал он с надрывом. — Нет ничего, чего я не сделал бы для тебя.
— Подожди… не оставляй меня, — прошептала я в ужасе, когда он отступил. Он не смотрел мне в глаза, проводя рукой по волосам. — Пожалуйста, — рыдала я, громко, некрасиво. — Пожалуйста, не уходи.
— Я никуда не ухожу, — устало ответил он. — Мне нужно позвонить.
— Кому? — потребовала я, шатаясь.
— В полицию, Хоуп. И в скорую.
— В полицию? — я остолбенела. — Они арестуют тебя!
— Знаю, — прошептал он.
Этот человек был жесток.
Он совершил преступление.
На его руках кровь.
То, что я только что увидела, должно было заставить меня бежать.
Я должна позволить ему позвонить.
Но не могла.
— Положи трубку, — прохрипела я. Когда он не двинулся, я бросилась к нему, выбивая телефон. — Брось этот чертов телефон, Хантер!
— Хоуп, — голос его дрогнул. — Я должен позвонить.
— Нет! — резко оборвала я. — Нет!
— Что ты хочешь от меня, Хоуп? — он провел рукой по волосам. — Там лежит тело с моими отпечатками. А тебе нужен врач. Твое лицо… — голос сорвался. — Черт возьми, Хоуп, этот ублюдок изнасиловал…
— Нет! — перебила я, голова кружилась. — Ты остановил его, Хантер! Ты спас меня! — я вцепилась в его рубашку. — Его послали убить меня! Если бы не ты, он бы сделал это. И ты не вернешься в тюрьму за спасение моей жизни.
— О чем ты? — настороженно спросил он.
Глубоко вдохнув, я посмотрела ему в глаза:
— Я говорю, мы избавимся от тела.
Как бы безумно это ни звучало, сегодняшняя ночь прояснила мое будущее.
Я поняла, кто я.
И решила, что лучше буду жить сломанной жизнью с Хантером,