Мой клитор пульсировал в предвкушении, когда я ощутила, как его головка касается моего входа.
— О господи… — вскрикнула я, отвечая ему своим безумным напором.
Засунув руку под его рубашку, я провела ногтями по твёрдым мышцам его живота и нащупала кобуру с пистолетом, спрятанную за спиной под белоснежной рубашкой.
Чёрт…
Он зашипел от боли, и я наслаждалась этим.
Я обвила его бёдра ногами, как всегда делала — моё тело было полностью податливо, готово принять его силу.
Сжавшись у стены лифта, я приготовилась к нарастающему давлению и когда оно пришло, когда он вошёл в меня до боли, ощущение растяжения заставило меня закричать от удовольствия и боли.
— Скажи это, крошка, — приказал он, глядя мне в глаза. — Скажи, — повторил он срывающимся голосом, продолжая трахать меня с бешеной яростью.
— Я твоя, — выдохнула я, едва в состоянии говорить, пока его тело врезалось в моё раз за разом — безумный вихрь страсти и боли.
Этот мужчина умел трахаться. И делал это с такой же страстью и мастерством, как всё остальное в жизни. Он был основателен. Исключителен.
И я наслаждалась каждой секундой того, как он входил в меня.
Я хотела всё, чем был этот мужчина. Всё, чем он станет.
Я закричала в его рот, разлетаясь на части в его объятиях в момент, когда оргазм прокатился по моему телу — как раз перед тем, как лифт достиг нужного этажа.
Когда двери зазвонили и начали раскрываться, Хантер ухмыльнулся, глядя на меня:
— Надеюсь, ты не устала, ХК. Потому что я только начал.
О, боже…
***
Полностью обезоруженная и вымотанная до последней капли сил, я упала на локти, безвольно отдаваясь ощущениям, жаждая большего — всего, что Хантер Казарацци был готов мне дать. Он был воплощением силы и уверенности, а я его добровольная пленница. Часами он доводил меня до грани, снова и снова, и я с радостью позволяла себе тонуть в этом безумии.
Его ладонь скользнула по моей пояснице, ласковым движением обвела изгиб бедра, затем медленно прошлась вдоль позвоночника, оставляя за собой горячую дрожь.
Потом он мягко, но настойчиво прижал меня к матрасу. Я не сопротивлялась — напротив, раздвинула ноги, готовая ко всему, не позволяя мыслям взять верх над желанием.
— Всё в порядке, ХК? — услышала я его голос за спиной, хриплый и тёплый.
Я только кивнула, не в силах говорить. Услышала, как щёлкнула крышка флакона — смазка.
— Устала? Или хочешь продолжения?
— Только не вздумай останавливаться, — выдохнула я, уже не контролируя голос, и в тот же миг ощутила его прикосновения, ласки, от которых теряется ощущение времени. Он изучал меня, будто в первый раз, доводя до дрожи каждым новым движением.
Когда его пальцы нашли нужную точку, я едва не вскрикнула. Он знал моё тело до мельчайших деталей — каждую грань, каждую границу и то, как её правильно пересечь.
***
Лаки
Я не осознавал, что ищу кого-то, пока не нашёл её. Не знал, что два тела могут быть настолько созвучны, пока наши не слились в единое целое. Хоуп Картер перевернула мой мир, и я растворился в ней без остатка.
— Это… слишком сильно, — прошептала она, извиваясь подо мной.
Да, ей стоило перестать так двигаться, иначе я рисковал потерять последнюю ниточку самообладания, за которую отчаянно держался.
Её тело сжимало меня так плотно, что я был на грани.
— Боже… — её голос стал громче, срывающийся. — Хантер!
— Тише, малышка, — успокоил я, проводя ладонью по её спине. — Если будешь так продолжать, я не выдержу.
— Слишком… — простонала она, всё ещё двигаясь навстречу.
— Хочешь, чтобы я остановился?
— Нет! — резко ответила она. — Я хочу, чтобы ты взял меня… как хочешь.
Вот она — моя девочка.
Я усмехнулся и сдался инстинктам.
— Сильнее, — приказала она, упираясь в матрас и готовясь принять меня полностью.
Сжав зубы, я позволил себе сорваться. С каждым толчком желание только разрасталось, превращая всё происходящее в нечто дикое и всепоглощающее.
— Хантер… — она захныкала, прижав лицо к подушке, сжимая кулачок, а её тело поддавалось каждому моему движению. — Не останавливайся… пожалуйста… никогда.
Возбуждение било через край. Мы слились в этом безумии до боли — для неё и для меня. Пот блестел на её коже, а я весь горел, стараясь сдержаться, не отпустить себя раньше времени. Но было всё равно мало. Хотелось быть ближе. Ещё ближе.
— Чёрт… — прошипел я, чувствуя, как пульсирует вены на шее. — Я не выдержу, малышка.
— И не нужно, — выкрикнула она. — Я хочу раствориться в тебе.
Я не смог больше сдерживаться.
— Я люблю тебя, — выдохнул я сквозь стиснутые зубы, теряя контроль. Каждый толчок отзывался звуком, эхом отдающимся в теле.
— Я тоже, — прошептала она, обессиленно падая лицом в подушки. — Люблю так, что больно дышать.
— Я знаю, Хоуп, — прошептал я, целуя её в спину. — Я чувствую это. Всем собой.
***
Ноа
В кино, когда жёны бросали чашки в головы мужьям, они всегда промахивались на добрую милю, и ссора заканчивалась страстным поцелуем и быстрым примирением.
Но не в моей жизни.
И уж точно не с моей женой.
Прицел у Тиган был идеальный — фарфоровая чашка врезалась мне прямо в лоб, и я отшатнулся назад, чувствуя, как она разлетелась вдребезги от удара, осыпав осколками весь пол на кухне.
— Святой Боже, — захрипел мой лучший друг Лаки, падая со стула в стремлении укрыться. — Беги, Ноа! Чёрт подери, ноги в руки!
— Ага, беги, предатель, — рявкнула Тиган, врываясь на кухню. Вся она, милейшая психопатка, какая только может быть, в лифчике для двойного сцеживания или, как Колтон называл его, «молочные турбины». Всё, что я знал: эта штука стоила как крыло от самолёта, но помогала моей жене кормить нашу дочь, когда у неё снова вспыхивал мастит.
— Потому что я знаю, что это ты его на это подбил! — добавила она, сверля Лаки взглядом.
— Это обязательно было делать? — прорычал я, прижимая пальцы ко лбу. Почувствовав кровь, я зарычал громче. — Твою мать, Торн! Ты с ума сошла!
— А ты — врун, каких свет не видывал! — парировала она и, не сбавляя шаг, подняла с полки десертную тарелку.
—