— Ну, не совсем война, — хмыкнул он, подходя ближе. — Так… легкая перепалка. Но давай договоримся — никаких новых сражений.
Я только моргнула, глядя на него.
— Что?
Он подмигнул, забрал у меня миску и спокойно налил туда хлопья, потом молоко. Облокотившись о стойку, начал есть моей ложкой.
— Ты странный, — сказала я, не удержавшись. — Очень странный.
— О, как ранит твоя честность, принцесса, — протянул он, жуя и хитро двигая бровями.
У меня сердце подскочило от этого «принцесса».
— Прости, — пробормотала я. — Не хотела обидеть.
— Все нормально, — отмахнулся он. — Ты просто честная.
Он допил молоко, поставил миску в раковину и подошел к холодильнику.
— Я и правда вел себя как придурок, — признался он, копаясь в полках.
Я не знала, что сказать. Он и правда был придурком. Но признался в этом… и почему-то этим выбил у меня почву из-под ног.
Когда он нагнулся, доставая бутылку воды, я поймала себя на том, что смотрю на его спину… и то, как сидят на нем брюки.
Он выпрямился, поймал мой взгляд и ухмыльнулся. Поймана с поличным.
— Ты выглядишь очень… юной, — сказал он, хмурясь.
— Что? — я моргнула. — Правда?
— Сколько тебе лет, Ли? — спросил он серьезно.
— А тебе-то зачем?
— Затем, что я не хочу сесть за то, что подселил в свое жилье несовершеннолетнюю, — ответил он мрачно.
— Твое жилье? — выдохнула я. — Подожди… этот дом твой?
— Мой. А что?
— Мне можно здесь жить? — спросила я, поспешно отдернув руку. — Я найду другую комнату, клянусь. У меня уже есть работа, скоро смогу платить.
— Работа? — удивился он. — Какая?
— Уборщицей. Я заплачу тебе, как только получу зарплату.
Он долго смотрел на меня, потом пожал плечами:
— Можешь оставаться. Но платить не нужно.
— Что? — я вытаращила глаза. — Почему?
— Потому что ты ребенок, которому просто нужно немного передышки. Я тебе ее даю.
Я шагнула ближе, не в силах отвести взгляд от его глаз.
— Я не ребенок, Кайл. Мне восемнадцать.
Он мягко провел пальцем по моему подбородку.
— Нет, Ли… ты точно не ребенок.
Я едва не дрогнула. Он тут же отступил, словно спохватившись.
— Комната твоя, — сказал сухо. — Без споров.
— Я заплачу, — прошептала я. — Иначе не смогу остаться.
— Хорошо. Восемьдесят баксов в месяц. Все включено. Бери или уходи, — бросил он и вышел.
После смены я все же зашла в магазин. По дороге домой я перебирала наш разговор по секундам — снова и снова, пока не начала сходить с ума. Почему он предложил мне жить бесплатно? Почему вообще так себя ведет? Он… сбивает меня с толку.
— Подожди, — сказала Кэм, когда я рассказала ей все вечером. — Он предложил тебе жить тут даром? Без условий?
Я кивнула.
— Не понимаю этого парня, — выдохнула она. — Хотя, похоже, ты произвела на него впечатление.
— Я, конечно, отказалась, — добавила я. — Сказала, что если не возьмет деньги, уйду. Тогда он назначил восемьдесят баксов. Вы с Дереком тоже столько платите?
Кэм поперхнулась печеньем.
Ну конечно нет.
Он просто пожалел меня.
«Потому что ты ребенок, которому нужно, чтобы кто-то дал передышку…»
Кэм похлопала меня по плечу:
— Слушай, пусть он хоть как-то загладит свою вину. Все равно ты сейчас не можешь позволить себе больше. А у него с деньгами все в порядке.
Я устало выдохнула.
— Можно было хотя бы предупредить, что это его дом.
— Кайл не любит афишировать, что все это принадлежит ему, — спокойно сказала она.
— Все равно, — пробормотала я. — Лучше бы я знала об этом раньше.
Глава 7
Держи дистанцию
Кайл
Держаться от нее подальше оказалось куда сложнее, чем я думал.
После того как Кэм сказала держаться от Ли подальше, я три дня не появлялся дома. Думал, этого времени хватит, чтобы выбросить ее из головы. Обычно мне хватало пары часов, чаще — даже меньше.
Но не с этой девушкой.
На этой неделе у меня была командировка в Канзас, черт, я вообще должен был быть там и сейчас. Но вчера в половине одиннадцатого я понял, что больше ни минуты не выдержу в том гостиничном номере.
Я не трус, черт возьми. Никогда ни от кого не бегал. И уж точно не собирался начинать из-за какой-то девчонки. Ни одна женщина, даже самая горячая и вкусная на вкус, не заставит меня сбежать из собственного дома.
Так что я купил билет на ночной рейс, вернулся домой под утро и сразу полез под холодный душ. Мне нужно было заключить с ней перемирие, поставить точку в этом безумии, которое происходило между нами.
Вот только я понятия не имел, как это сделать.
Она засела у меня в голове — и это было полным пиздецом совершенно нового уровня. Я никогда не позволял себе такого. Мне всегда было все равно. А теперь… она будто взломала мой мозг, и мне это чертовски не нравилось. Ни капли.
Когда я закончил душ и услышал, как она шуршит в своей комнате, понял: либо мы договариваемся, либо я держусь подальше. Разумный вариант был очевиден — держаться подальше.
Но, как идиот, я подождал пару минут и пошел за ней на кухню. И все благие намерения вылетели из головы, когда я увидел ее — босая, в тонкой ночнушке, посреди моей кухни.
К черту Адама. В этой истории я был Евой, а Ли Беннет — самым запретным и притягательным яблоком, которое я когда-либо видел. И пробовал.
Не помню половины того бреда, что нес. Все мое внимание было приковано к ней — к изгибам, которые она пыталась спрятать под этой чертовой тканью.
Я, честно говоря, даже гордился собой за то, что не уложил ее прямо на кухонный стол. Судя по ее взгляду, она бы не возражала. Но, черт, она выглядела такой молодой. Такой беззащитной. Такой потерянной.
Прямо как я.
Она сказала, что ей восемнадцать. Значит, между нами четыре года разницы.
Слишком много.
Слишком, черт возьми, много, чтобы вообще думать об этом.
Я должен был убедиться, что она держится от меня подальше. Она