— Забей, милая, — ухмыльнулась она. — Я бы тоже взбесилась, если бы меня мой сосед позвал в офис, чтобы уволить. — Она потянулась, и позвоночник щелкнул. — Дер — зверь, — добавила она с довольной миной. — Он творит чудеса с моей гибкостью. Вчера нашли статью по Камасутре с новыми позами, и—
— Ла-ла-ла! — вскрикнула я, зажимая уши. — Не хочу знать подробностей твоей личной жизни!
— А я хочу знать о твоей, — прищурилась Кэм. — Между тобой и Кайлом что-то было?
— Ч-чего? — я захлебнулась. — С кем?
— Не строй из себя дурочку. Между тобой и Кайлом, — уточнила она, поднимая бровь.
— Нет, — выдавила я. — Ничего не было.
Если не считать того, как он подарил мне лучший момент в жизни… а потом разбил сердце вдребезги.
Кэм сузила глаза.
— Ты уверена?
— Уверена, — соврала я, с трудом выдавив улыбку. — Абсолютно.
Глава 20
Ценники
Кайл
После нашего разговора я почти не видел Кэм. Ну, если быть точным — после моего разговора. Она не сказала и пары слов. Можно было с уверенностью сказать, что я крупно облажался. Я причинил ей боль — настолько, что она теперь избегала меня. Девушка, сладкая как мед, не могла находиться со мной в одной комнате. И винить в этом я мог только себя.
Дома ее почти не было. На работе я иногда ее замечал, но держался на расстоянии. Не хотел, чтобы ей было неуютно — хотя именно это я и сделал. От Дерека я слышал, что Кэм ходила с ним и Ли куда-то вместе. Это только подтверждало, что она старалась обходить меня стороной. Я должен был чувствовать облегчение, ведь именно этого и добивался, но вместо этого ощущал пустоту.
В последнее время Линда ставила Кэм на дополнительные смены — официанткой в ресторане на первом этаже. Хотелось сказать Линде, чтобы она пошла к черту и оставила Кэм наверху, подальше от всех ублюдков, пялящихся на нее. А если уж быть совсем честным — мне хотелось сорвать с нее этот чертов короткий черный фартук и белую блузку и… сделать много неприличных вещей. Но я не мог. Я был прочно приколочен к стене, на которой висела табличка с именем Рэйчел.
Линда уже начинала подозревать неладное — почему я не уволил Кэм, как изначально собирался, как все ожидали. Я не мог на нее злиться: у женщины интуиция острая, как лезвие, и она знала меня лучше всех. Она понимала, что я что-то скрываю, и на этот раз попала в самую точку.
От Линды я, по сути, никогда ничего не мог скрыть. Даже когда она приехала в центр МакМаллена с моим дедом, чтобы забрать меня из моего последнего приемного дома. Мне тогда было двенадцать — злой, замкнутый пацан с грязным языком и еще более грязным характером. Я никому об этом не говорил, потому что звучало бы, как будто я размяк, но тогда мне правда показалось, что Линда — ангел. Ангел, спустившийся с небес, чтобы вытащить меня из того ада, куда меня забросила жизнь.
Она помогала моему деду растить меня… хотя, если честно, именно она и воспитывала. И это было непросто — я был настоящим кошмаром. Образцовый пример парня с камнем за пазухой: злой, озлобленный, недоверчивый, мятежный и вечно готовый на скандал. Первые пару лет я устраивал Линде и Фрэнку сущий ад.
Фрэнк Хендерсон был неплохим стариком — умный, проницательный, но понятия не имел, как справляться с бешеным подростком, ненавидящим весь мир. До сих пор не понимаю, зачем он вообще решил забрать меня. Не пойми неправильно — я был чертовски благодарен, что выбрался из системы, но никогда не понимал его мотивов. Зачем? Он перевернул свою жизнь — и жизнь своей управляющей — ради того, чтобы играть со мной в семью. Еще меньше я понял, когда в кабинете юриста мне вручили документы на всю его империю.
Двадцать отелей, куча недвижимости, акции, инвестиции — целая гора старых, грязных денег, свалившихся в руки его внука, который едва выжил в этой жизни. Все, что Фрэнк Хендерсон создавал десятилетиями, он доверил мне. Он был гордым человеком, и да, при жизни мы ладили, но иногда я думал — знал ли я его вообще? Линда говорила, что он чувствовал то же самое: что никогда не смог понять мальчишку за каменной стеной, которой я себя окружил.
После смерти Фрэнка Линда — единственный человек, кого я мог назвать семьей. Формально у меня, конечно, была кровь — отец, его жена, их сын. Но я скорее бы себе руку откусил, чем стал бы с ними общаться. Не испытывал никакой вины за это. Они того не стоили. Особенно мой отец. Этот человек не заслуживал ничего. Ни капли жалости. Только ненависть.
Ненависть за то, что обрюхатил шестнадцатилетнюю девчонку, любившую порошок больше жизни. Ненависть за то, что бросил нас и не оглянулся.
Я и был результатом этого поступка. Живое последствие.
Неудивительно, что я вырос таким мудаком. Когда твой отец — холодный ублюдок, сложно стать кем-то другим. Но это не оправдание. Я поступил по-свински, оттолкнув Кэм. Я стал причиной того, что она каждый вечер закрывалась у себя в комнате, избегая всех, включая меня.
Что ж, яблоко от яблони недалеко падает.
«Так даже лучше», — думал я с горечью. Так ей не будет больно. Каким бы бессердечным придурком я ни был, я не хотел причинять ей боль. Не хотел быть причиной боли в ее серых глазах. Или, что хуже, разочарования.
Телефон зазвонил, и я ответил, не глядя на экран.
— Привет, красавчик, — прозвучал приторно-соблазнительный голос. От него у меня внутри все скрипело, как по стеклу ногтями. — Соскучился?
Подавленный, я откинулся в кресле, закинул ноги на стол и мысленно пообещал себе в будущем проверять номер, прежде чем отвечать.
— Чего тебе, Рэйчел? — устало спросил я.
— Я в холле, — пропела она. — Подумала, пообедаем вместе?
Ага, конечно. Когда Рэйчел звала на «обед», это всегда значило одно: она что-то хочет. И обычно это «что-то» имело внушительный ценник. — Садись в ресторан, — буркнул я. — Сейчас приду.
Глава 21
Отчаянные девушки и разочарованные парни
Ли
— Что желаете заказать? — спросила я, держа в руках блокнот и ручку. Голос дрожал, но