— Я не хочу спасать мир, — тихо сказал он. — Я хочу спасать тех, кого люблю, тех, кому приходится этот мир терпеть. А этот список маленький. И, кажется, всё время уменьшается, что бы я ни делал.
Я вздрогнула. Кэм.
Сердце сжалось.
— Ты не мог её спасти, Кайл. Тебя там не было. Ты ничего не мог…
— Я говорю не только о Кэм, принцесса, — прошипел он.
Он убрал руку от моих волос, закрыл лицо ладонью и застонал.
— Наш ребёнок. Мой дед. Моя мать… Да я даже твою собаку не смог спасти. И Дерек? Он настолько сломан, что я иногда не знаю, что ему сказать. А теперь и Майк весь к чёрту. Я даже не должен о нём думать… не должен…
— Но ты думаешь, — прошептала я.
Он кивнул из-под руки.
— Ты не супермен, Кайл, — сказала я тихо. — Никто не ждёт, что ты исправишь всё.
Я поднялась на колени, посмотрела на него.
Он лежал, закрыв глаза рукой — значит, он оглушён, сломан.
Так он делал, когда ему больно.
— Не прячься от меня, — прошептала я и убрала его руку с лица.
Он посмотрел на меня самым одиноким взглядом в мире — сердце разлетелось вдребезги.
— Я просто устал, Ли, — признался он. — Иногда кажется, что я головой в бетон долблюсь.
Что бы я ни делал — всё идёт к чертям.
И мысль о том, что моя дочь будет расти в этом мире… в таком количестве боли… меня тошнит.
— Кайл, — тихо сказала я. — Иногда, как бы ты ни планировал, ни молился, всё всё равно рушится.
Жизнь полна боли, и мир жесток, но он всё равно прекрасен.
Потому что мы умеем любить.
Любовь сильнее смерти.
Сильнее ненависти.
Сердце человека — мощнее любой атомной бомбы.
Его невозможно уничтожить — даже когда оно перестаёт биться.
Его можно разбить, можно порвать, можно оставить в нём дыру — но чувства не сотрутся.
Они живут.
В мыслях, словах, действиях, воспоминаниях.
Так что не теряй надежды, детка.
Я наклонилась и поцеловала его.
— Потому что твоё сердце — самое большое из тех, что я знала.
Я потерлась носом о его щёку.
— Мы разберёмся. Вдвоём. Ты не один. Я с тобой. Я на твоей стороне.
— Где ты вообще взялась, Ли Беннет? — Кайл покачал головой, притягивая меня к себе. — Как ты вообще умудрилась вырасти такой чистой?
— Я не чистая, Кайл, — хихикнула я. — Ты сам, между прочим, лишил меня невинности.
— Детка, ты для меня — как снег, — промурлыкал он, подтягивая меня ближе.
— И то, что ты была девственницей… чертовски сексуально. Осознавать, что единственный, кто был внутри тебя — это я.
— Ты всегда держишь меня на руках, Кайл, — сказала я серьёзно, обнимая его за шею. — Позволь и мне держать тебя. Ты не обязан быть сильным всегда. Ты не обязан тащить всё на себе. Разреши мне помочь.
Он смотрел так интенсивно, что воздух в комнате стал другим.
— Чёрт… ты дёргаешь за струны моего сердца, как за гитарные, — прошептал он, — Когда мы познакомились, я сразу понял: ты станешь моей гибелью. И знаешь что? Я рад, что оказался прав.
Он наклонился и прижал лоб к моему, его ладонь обхватила мою шею. Потом он поцеловал меня.
— Я люблю тебя, — прошептала я, когда он уложил меня на спину. Мои ноги сами разошлись, Кайл скользнул между ними, его тело идеально совпадало с моим. У меня задрожало всё — от его веса, от силы, от того, каким огромным он был… Никогда я не чувствовала себя в большей безопасности, чем в его руках. Он был моей зависимостью. Моим облегчением. Я хотела раствориться в нём. Полностью.
Он раскрыл мои губы, скользнул языком внутрь — в тот же момент вошёл в меня.
— Я тоже тебя люблю, — выдохнул он.
КАЙЛ
— Ты веришь в Бога, Кайл?
Вопрос Дерека застал меня врасплох. Мы сидели в гостиной моего старого дома. Ну… я сидел. Дерек же развалился на матрасе на полу, у ног — пустая коробка из-под пива и женский лифчик. Я понятия не имел, почему он притащился сюда, когда в доме было четыре нормальные спальни, но в последнее время он вёл себя настолько странно, что я даже не стал спрашивать. Мне было страшно услышать ответ. Я вскочил с кровати в три часа ночи и примчался сюда, когда увидел его сообщение.
— Купидон мне жопу надерёт, чувак.
Я был так же сбит с толку этой фразой, как и вопросом, который он мне только что кинул. По крайней мере сегодня он был спокойным. Я никогда не знал, какую версию Дерека увижу, когда приходил. Его перепады настроения были впечатляющими, мягко говоря.
— У Дерека депрессия, Кайл…
Ли сказала мне, что думает, будто у Дерека депрессия, и честно? Одно это слово пугало меня до чёртиков. Она говорила, что то, через что он проходит, не лечится за одну ночь, и само согласие с этим шло вразрез с моей природой. Я не мог просто сидеть и ничего не делать. Ни за что. Я не собирался оставлять его одного с его демонами…
— Не знаю, — сказал я, обдумывая его вопрос. — Я не особо религиозный. Жил в семьях с разной верой, ничего не зацепило. У моего деда богом были деньги. Чёрт, деньги были его религией, и в этом он преуспевал. Худший опекун на свете, чтобы присматривать за ребёнком, но Фрэнк Хендерсон умел делать деньги из воздуха. — Я верю, что там что-то есть, — продолжил я. — Узнаем когда-нибудь.
— Я верю, — ответил он, садясь и потянувшись за пивом. — Я каждый воскресный ходил на мессу, когда жил дома.
— Э… ну, молодец, мужик.
Что я вообще должен был на это сказать?
— Не против? — Он потряс пачкой сигарет в воздухе и сделал глоток пива. Я покачал головой и с неприятным чувством смотрел, как он закуривает.