— Отвали, — огрызнулась я. — Я голодна, устала и не в настроении на твои пещерные выходки. Я не нарушаю твои правила, Кайл. Ты сказал оставаться в отеле — я в отеле. Теперь я иду есть. Хочешь — присоединяйся. Хочешь продолжать так на меня таращиться — иди и устрой себе тайм-аут.
Глаза Кайла скользнули с моего лица куда-то за мою спину. Волна ярости от него резко усилилась.
— Тебе что-то нужно? — рявкнул он.
Я знала, кого увижу, но всё равно обернулась. Прекрасно. День становился всё лучше. Майк подошёл ближе, и я громко застонала. Я уже устала от всего этого, а ведь ещё даже не было десяти утра.
— Мне нужно пару слов с Ли, — сказал Майк, кивнув на меня. Позвоночник Кайла выпрямился.
— Я уже сказала ему «нет», — бросила я Кайлу. Если меня сейчас будут разрывать на части, хочу хотя бы, чтобы моя позиция была ясна.
— В мой кабинет. Сейчас же, — процедил Кайл, глядя то на меня, то на Майка. И я не поняла, кому он это сказал.
— Мне? — пискнула я. Потом прочистила горло. Чего я боюсь? Он больше не мой босс.
Кайл посмотрел вниз на меня, и выражение его смягчилось.
— Нет, принцесса, — тише сказал он. — Иди, ешь. Просто… просто оставайся внутри.
— Но Хоуп… — начала я, но он уже не слушал. Я беспомощно смотрела, как он уходит, унося нашу дочь, а его брат плетётся за ним. И подумала, что, может быть, стоит всё-таки подсыпать Кайлу немного тех снотворных. Вдруг полегчает…
КАЙЛ
— У тебя, мать твою, хватает наглости даже приближаться к ней, — сказал я тихо, садясь за стол и усаживая Хоуп на колено. Я ненавидел, когда она с ним разговаривала. Ненавидел до чертиков. Он хотел Ли столько же лет, сколько и я. Я не винил его за то, что она ему нравилась — я сам прекрасно понимал это. Но ему нужно было держаться к чёрту подальше. Она была моя. Господи, даже когда она носила моего ребёнка, он продолжал виться вокруг неё, как пёс.
Майк не умел держать границы. Он уже однажды подставил Дерека. Второй раз такого шанса он у меня не получит. Никогда.
— Ты знаешь, почему я не могу тебя уволить, — сказал я, потому что это была правда. Это было прописано. Условие наследства. — Но не испытывай меня, Майк. Ради неё я нарушу все правила. Ещё раз расстроишь её — и вылетишь.
Тяжело выдохнув, Майк отступил от двери и подошёл к моему столу. Сев напротив, он выглядел непривычно: не было его обычной мерзкой самоуверенности. Плечи опущены. Лицо переполнено какой-то эмоцией, которой я не мог дать имя. Он выглядел… уязвимым. Чёрт, откуда это вообще взялось?
— Прости, — выдавил он.
Он извиняется?
Я правильно слышу?
— Ещё бы, — пробормотал я, пытаясь вызвать в себе злость. Но злость не приходила. Он меня не провоцировал, и я не имел ни малейшего понятия, что делать с такой версией моего брата. Это вообще тот человек, которого я презирал? Он выглядел иначе. И звучал иначе.
— Что, к чёрту, с тобой? — выпалило у меня. — Да ты никогда ни о чём не жалел. Я ни разу в жизни не слышал, чтобы ты извинялся хоть за что-то в своей избалованной, привилегированной жизни.
— Она меня не любила, — прошептал он. — Она меня использовала, Кайл. Мне нужно понять — зачем она это сделала.
Кто?
— Рэйчел?
Он должен был радоваться, что Рэйчел его не любила. Она любила меня — и вот как она это показала. Мы оба вляпались в дерьмовую женщину, и, как по мне, Майк ещё легко отделался. Эта девушка была ебанута до безумия, и если он до сих пор сохнет по ней спустя столько лет, то он такой же ебанутый, как она.
Чёрт бы побрал, если бы Фрэнк оставил всё Майку или Дэвиду, мы бы даже не разговаривали сейчас. Майк бы жил припеваючи со своей психованной, а у моей девушки не было бы дыр по всему телу и этой ужасной хромоты. Кэм была бы жива. Дерек не сошёл бы с ума.
Я бы всё равно встретил Ли, унаследовал я гостиницы или нет. Она всё равно пришла бы к Кэм — на Тринадцатую улицу — и я всё равно оказался бы тем, кто поймал её, когда она падала. Меня зацепило в ту же секунду, как я увидел её. И если бы я был свободен тогда, я бы не сделал половину ошибок, которые сделал. Всё было бы проще. Как у нормальных людей. А вместо этого я каждый день просыпался и боролся за нас. И сейчас она была зла на меня как чёрт знает кто, и это было невыносимо. Прошла неделя после катастрофы с моим «вмешательством», а я всё ещё кипел от ярости.
Тот ублюдок Бромвик легко отделался — всего три месяца отстранения. И Ли тоже легко отделалась. Я знал, что она не особо уверена в себе, но, чёрт, она же КРОВИЛА. Кровь шла. Она должна была доверять своим инстинктам. Какого хрена она сразу верит первому попавшемуся врачу, который говорит, что она ошибается? Она ложится под их слова, как собака на спину. Это выводило меня из себя. Она умная. Я знаю это. Ей нужно пользоваться мозгами. И да, она безнадёжна, когда речь идёт о собственном теле. Иногда я реально думал — она себя хотя бы немного любит? В её поведении этого не было. И она мне ничего не говорит…
Вчера она ушла, пока я работал, даже не сказав куда. Я чуть с ума не сошёл, когда понял, что её нет. Не мог думать ни о чём, пока она не вернулась. Да, она всего лишь гуляла с Хоуп, но всё же… Ходить на кладбище было бессмысленно. Кэм была мертва. Она не могла её защитить. Это была моя работа — и она делала её невозможной. Она не понимала, как опасно ей вот так бродить одной. Она — единственная выжившая, главный свидетель убийства — и как будто не осознавала, какая опасность может ждать за углом. Я не хотел пугать её лишний раз, но письма Рэйчел… они пугали меня до чёртиков.
Мы так ничего и не решили насчёт её матери.