— Нет. — его руки сжались в кулаки по бокам. — Это невозможно.
Мои глаза наполнились слезами.
— Не заставляй меня делать это.
Он напрягся и отвернулся от меня.
— Этот разговор окончен.
— Пожалуйста, Триг. Мы можем соврать о датах, — настаивала я, потянувшись к нему, не желая и не в силах отступить. — Спрячь меня. Запри меня. Я останусь внутри. Я никому не скажу. — я усилила хватку на его руке. — Просто... просто позволь мне это сделать. — я проглотила комок в горле, прежде чем продолжить: — Я справлюсь с этим, Триг. Кажется, у меня это может хорошо получиться.
— Это слишком опасно, — процедил он сквозь зубы. — И даже если бы тебе не угрожала опасность, ты слишком молода, чтобы быть обремененной тем, что я с тобой сделал.
Я нахмурилась, глядя на него.
— Что?
— Ты не была согласна той ночью. — его глаза горели жаром. — Я все равно взял это. — он покачал головой в отвращении. — И я вложил кое-что внутрь твоего несогласного тела.
— Теперь я согласна, Триг, — выпалила я. — Я согласна.
Он покачал головой и отвернулся.
— Этого не должно быть.
— Я хочу быть матерью.
— А я не хочу быть отцом.
— Потому что ты напуган, — сказала я ему. — А не потому, что тебе все равно.
— Я не буду смотреть, как ты страдаешь так же, как, я знаю, ждет тебя, если ты оставишь эту штуку, — огрызнулся он. — Если у тебя будет сын, тебе никогда не дадут его вырастить. А если будет дочь? — его голос сорвался. — Мы оба знаем, что милосерднее покончить с этим сейчас.
— Но ты бы не позволил, чтобы с нашим ребенком что-то случилось, Триг, — страстно возразила я. — Я знаю, что не позволил бы.
— А если что-то случится со мной? — потребовал он. — Что тогда? Кто будет тебя защищать? Кто обеспечит твою безопасность?
— Я понимаю. — дрожа, я продолжала двигаться к нему, не отступая, когда он отходил назад. — Я правда понимаю, Триг. — я заняла пространство, которое он создал между нами, и прижалась грудью к его груди. — Но это твоя плоть и кровь.
— Прекрати. — болезненный стон вырвался из его горла за мгновение до того, как он налетел на край кресла. Он опрокинулся в кресло, и я не теряла времени, забираясь к нему на колени. — Конец дискуссии.
— Я хочу, чтобы твой ребенок рос внутри меня, — выдохнула я, сердце бешено колотилось в груди. — Я была потеряна без тебя. — он болезненно прошипел, и я прижалась ближе. — Я хочу чувствовать себя близкой к тебе снова. — прижимаясь носом к его челюсти, я прошептала: — Я хочу этого с тобой.
— Нет, — выдавил он. — Я не могу этого позволить.
— У меня боль в сердце, mi rey, — всхлипнула я, вцепляясь пальцами в его рубашку. — Потому что я так сильно по тебе скучаю.
Боль мелькнула в его глазах.
— Corderito...
— Потому что я ненавижу тебя не вполовину так сильно, как люблю, — поспешила сказать я ему. — Потому что я люблю, Триг. — отпустив его рубашку, я провела пальцами вниз по его жесткой груди. — Это чувство все еще здесь для меня. — подавляя плотское желание вонзить ногти в его плоть, я взглянула на него из-под опущенных ресниц. — Ты все еще зажигаешь меня.
— Ты не можешь любить меня, — обвинил он, бросив на меня жесткий взгляд. — Ты сама так сказала, я заставил тебя.
— Может, и заставил, а может, и нет. — я выдохнула прерывистый вздох и позволила плечам обвиснуть, сбрасывая груз хотя бы на одну ночь. — Может, это уже не важно.
— Corderito. — его ноздри раздулись, когда он затвердел подо мной. — Прекрати свои игры разума. Я знаю, что ты пытаешься сделать. Я не изменю своего мнения...
— Хватит игр, Триг, — выдохнула я, грудь быстро вздымалась и опускалась, пока я наблюдала, как он наблюдает за мной. — Просто мы.
— Ты лжешь, — обвинил он. — С тобой всегда игры. — он посмотрел на меня с едва сдерживаемой страстью. — Колдовство.
— Нет, — выдохнула я, возвращая ему его слова многолетней давности. — Я правда.
— Пользуйся словами, — притворно отчитал он, глаза горели жаром. — Я учил тебя лучше.
— Я все еще зажигаю тебя, Триг? — заправив его рубашку за пояс брюк, я засунула руки под ткань, сильно прикусив губу, когда почувствовала его горячую, напряженную плоть. — Твое сердце все еще бьется для меня? — наклонившись, я прижалась губами к изгибу его челюсти и прошептала: — Это чувство все еще здесь для тебя?
— Конечно, здесь, — прошипел он, руки схватили меня, чтобы удержать. — Ты обжигаешь меня, corderito.
— Тогда избери меня. — глядя глубоко в его глаза, я потянулась вверх и провела пальцами по его шелковистым темным волосам, прежде чем положить дрожащие руки ему на плечи. — По-настоящему. Пока я сижу здесь добровольно. Прямо здесь и сейчас, Триг. Избери меня.
Не дожидаясь его ответа, я бросилась к его ширинке, освобождая его с удивительной легкостью.
Стянув его брюки и боксеры с бедер, я наблюдала, как его эрекция выскочила наружу.
Толстый и длинный, блестящий от предэякулята.
— Я хочу тебя, — прошептала я, обводя головку его члена большим пальцем, размазывая предэякулят по его стволу. — Скажи мне, что хочешь меня в ответ.
— Corderito...
— Скажи мне, — потребовала я, раздвигая полы халата, чтобы показать свою наготу, и наслаждаясь звуком его резкого вздоха.
Поднявшись на колени, я сжала его толстый член и пристроилась над ним, дразня губки своей киски широкой головкой.
Мое сердце билось опасно быстро, но мне было все равно.
Если оно вспыхнет в эту самую минуту, я с радостью буду купаться в этом огненном взрыве.
— Ты не сможешь, соблазнив меня, оставить ребенка, которого я не хочу, — прорычал он, выгибая бедра навстречу, выражение лица