Я сжалась внутри.
— Триг...
— Ты знаешь, что я до сих пор чувствую этот запах? — продолжал он, игнорируя меня. — В носу. Каждую ночь. Этот гребаный ужасный запах, это то, с чем я просыпаюсь, если мне вообще везет заснуть. — его глаза потемнели, воспоминания унесли его в место, которое я ненавидела. — А звуки? Я до сих пор слышу их крики...
— Пожалуйста, не надо, — умоляла я, вытесняя воспоминание из своего сознания.
— Я закрываю глаза и вижу их, Эштон, — прошипел он, заставляя меня слышать его правду. — Как будто это происходит снова и снова. — он покачал головой. — Из-за тебя. — он запрокинул голову к потолку и издал болезненный рык. — Потому что я доверял тебе.
— Мне так жаль, Триг, — выдавила я.
— Я знаю, — хрипло подтвердил он. — Я верю тебе.
— Хотела бы я вернуть это назад, — прохрипела я, чувствуя слабость.
— Мы не можем изменить того, что произошло, — ответил он. — Но ты больше не спрашиваешь меня о моих делах, —добавил он. — Я не хочу обращаться с тобой жестоко, corderito, мне не доставляет удовольствия видеть тебя в боли, но ты больше мне не ровня. Ты больше не мой товарищ.
— Тогда кто я? — выдавила я, едва дыша от мучительного давления в груди.
— Ты знаешь, — хрипло ответил он. — Не заставляй меня говорить это.
Его шлюха.
— Я единственная? — спросила я тогда, тело дрожало.
Тишина.
— Триггер.
— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?
—Я хочу, чтобы ты сказал мне, что я единственная в твоей постели, — прошипела я, разум был на эмоциональном перегрузе. — Скажи мне это, Триг. Скажи, блядь!
Он не ответил.
— Если ты тронешь другую девушку, я отрежу тебе член, пока ты спишь, — предупредила я, разъяренная мыслью о том, что он трахает других женщин. — Я серьезно, — добавила я, охваченная ревностью. — Ты не трахаешь других шлюх.
Триггер взглянул через плечо, его темные глаза нашли мои.
— Иди сюда.
Переместившись на колени, я подползла к тому месту, где он сидел, и устроилась напротив него.
— Пообещай мне, — сказала я, тяжело и быстро дыша. — Скажи, что не тронешь других шлюх.
— Хмм, — его глаза медленно, дурманяще оценили мое тело, и я схватила его за лицо, заставляя его смотреть на меня.
— Скажи это, — прошипела я сквозь сжатые зубы. — Скажи мне, что не тронешь другую женщину.
Его темные глаза пронзали меня насквозь, пока он смотрел, как я смотрю на него.
— Ты моя жена, corderito? — наконец спросил он мягким тоном. — Ты любишь меня?
— Абсолютно нет, — выплюнула я, в ярости от того, что он играет с моими измотанными эмоциями. — Ни за что.
— Понятно. — медленно кивая, Триггер выдернул свое лицо из моей хватки и сделал еще одну затяжку. — Ты моя шлюха? — спросил он на тяжелом выдохе.
— Никогда, — прорычала я, потянувшись вверх, чтобы выхватить косяк из его пальцев.
— Тогда кто ты для меня? — спросил он. Держа косяк перед моим лицом, он сжал мой подбородок своими пальцами и направил мои губы к своим пальцам. — Ммм? — поддразнил он, убирая мои волосы за ухо, когда я взяла губами косяк и затянулась. — Плохой маленький ягненок.
Закрыв глаза, я затаила дыхание, наслаждаясь жжением в легких, пока покалывающее, головокружительное чувство медленно проникало в меня.
— Ну, corderito? — проведя своими потрескавшимися костяшками по моей щеке, он наклонился к моему уху и прошептал: — Почему я должен давать тебе такое обещание?
Распахнув глаза, я сжала его затылок и притянула его лицо к своему, губы раскрыты и касаются.
Глядя глубоко в его опасные глаза, я медленно выдохнула облако дыма из своих легких в его и прошептала:
— Потому что я твоя королева.
— Sí. — его глаза вспыхнули жаром, и его руки обхватили меня, притягивая к себе на колени. — Mi reina.
ГЛАВА
7
Нарушая все ранги, правила и приказы, я бродила по коридору комплекса с Патрисом, таскавшимся за мной хвостом.
— Ты должна вернуться в комнату, — жаловался он, как маленький мальчик. — Jefe не любит это.
Я закатила глаза.
— Я уже говорила тебе, Патрис, твой jefe может поцеловать меня в задницу.
— Ты делаешь mucho проблем для Патриса, — проворчал он. — Perra loca.
Сумасшедшая сука.
Я усмехнулась про себя.
Ты понятия не имеешь.
Может, Патрис и прав, и я действительно была сумасшедшей, а может, я была продуктом своей среды. В любом случае, какое-то мазохистское безумие овладело мной, и я обнаружила, что возвращаюсь на место преступления.
Как ягненок на заклание…
Что-то было не так. Я чувствовала это. Я понятия не имела, что это за что-то, но мое чутье кричало мне: продолжай идти.
Не утруждая себя стуком, я толкнула дверь внутрь и ворвалась в кабинет, примыкавший к логову Фабио.
Комната, где я воссоединилась с Триггером.
Комната, которая ознаменовала начало моего конца.
Я ничуть не удивилась, обнаружив больше дюжины мужчин, сидящих вокруг стола. Переговоры были в самом разгаре, и у меня не было сомнений, что голая шлюха, развалившаяся на столе, была на вершине их повестки дня.
Больные ублюдки.
И, в отличие от большинства других женщин, переступивших порог этого ада, эта, казалось, наслаждалась вниманием мужчин.
А меня называют сумасшедшей…
Как только дверь захлопнулась за мной, каждый мужчина в комнате повернулся, чтобы посмотреть на меня. Мне не было дела ни до кого из них. Меня интересовал только человек, возглавлявший переговоры. Тот, кто сверлил меня взглядом, полным чистой ярости, видной на лице.
Вот дерьмо.
— Фабио, — сказал один из мужчин за столом с глубоким техасским акцентом. — Ты утаивал от нас информацию. Кто эта юная красавица?
Триггер двинулся, чтобы встать, но, прежде чем он успел, Фабио выпалил со смехом:
— Простите намерения моего сына, джентльмены. Как дикую лошадь, ему еще предстоит сломать ее дух.
— Она не продается, — сказал Триггер смертельно холодным тоном. Его