Рид Малкольм из издательства UC Press сыграл важную роль в подготовке первого издания книги — и я по-прежнему благодарен ему, как и Стейси Айзенстарк, Шалон Эммонс и Боните Хёрд. Именно Рид побудил меня взяться за второе издание, за что я ему крайне признателен. Говоря о самом процессе перемены облика, я благодарен Джессике Молл за спокойное руководство производством, Шэррон Вуд — за тщательную правку, Сьюзи Синконе — за безупречную (билингвальную!) корректуру; а также Лекейше Хьюз и, более всего, Энрике Очоа-Каупу — я и мечтать не мог о более вдумчивом, вовлеченном и проницательном редакторе.
И за первое, и за второе издание я также выражаю беспредельную благодарность своей семье. Адам Фостер, Энн Эйтон, Судзуки Тацуо, Судзуки Юми и Судзуки Кэнитиро были необычайно терпеливы и поддерживали меня все время работы над книгой. Мой отец, Джерри Фостер, покинул мир в июле 2014 года, когда заканчивалось редактирование первого издания. Хотя он не успел взять в руки готовую книгу, для меня каждая страница пропитана памятью о нем. Его любознательность, эрудиция и необычайная способность восторгаться фактами и идеями всегда будут вдохновлять меня. И к сожалению, моя теща, Судзуки Юми, скончалась в 2023 году, когда я работал над вторым изданием. Но я всегда буду слышать ее теплый ободряющий голос и стремиться быть, как и она, внимательным к другим и интересоваться окружающим миром.
И наконец, пусть, может, сама книга и изменила свой внешний вид, кое-что никогда не изменится: моя бесконечная благодарность Митико Судзуки, моей соратнице во всем, самой умной и щедрой из известных мне людей. Благодаря ей моя книга, да и вся жизнь, обрела полноту и цель. Она прочла все мои черновики с необыкновенной проницательностью и постоянно побуждала меня писать четче и мыслить глубже. Без нее все было бы бессмысленно.
Имена, даты, места
Замечание о японских именах и терминах
В этой книге японские имена собственные приводятся в принятом в японском языке порядке — начиная с фамилии. Там, где это уместно, я придерживаюсь японской традиции называть некоторых писателей, ученых и художников по псевдониму или имени. Например, Торияма Сэкиэн — Сэкиэн, а не Торияма. Японские слова, часто встречающиеся в тексте, выделены курсивом только при первом упоминании.
Даты и периоды
Я пишу даты на западный манер, но в то же время обращаюсь к нескольким ключевым для Японии историческим периодам и эпохам.
Классическая эпоха
Нара — 710–794
Хэйан — 794–1185
Средние века
Камакура — 1185–1333
Муромати — 1392–1573
Новое время
Эдо (или Токугава) — 1600–1868
Новейшее время
Мэйдзи — 1868–1912
Тайсё — 1912–1926
Сёва — 1926–1989
Хэйсэй — 1989–2019
Рэйва — 2019 — н. в.
Места
В этой книге я много раз буду использовать названия различных мест и территорий. Ниже — некоторые из наиболее часто встречающихся.
Эдо — старое название Токио (до 1868).
Хоккайдо — второй по площади и самый северный из основных островов Японии.
Хонсю — самый большой из четырех основных островов Японии, где находятся города Токио, Осака и Киото и большинство префектур.
Кансай — регион Западной Японии, включающий Киото, Осаку, Нару, Кобэ и соседние территории.
Канто — регион Восточной Японии, включающий Токио и близкие к нему префектуры и города.
Кюсю — третий по величине остров Японии, расположенный на юго-западе.
Окинава — самая южная префектура Японии, расположенная к югу от Кюсю; в нее входят остров Окинава и множество малых островов Рюкю.
Сикоку — наименьший из четырех основных островов Японии, где расположены префектуры Кагава, Коти, Токусима и Эхимэ.
Тохоку — северо-восток Хонсю, включая префектуры Акита, Аомори, Фукусима, Иватэ, Мияги и Ямагата.
Часть I. Культура ёкаев
Глава 1. Знакомство с ёкаями
Почти двадцать пять лет назад я какое-то время жил в маленькой прибрежной деревушке в сельской Японии, когда изучал один местный праздник. Я арендовал ветхий деревянный дом буквально в двух шагах от океана. Всего несколько месяцев до этого там жила другая семья, и в доме все еще оставалось много их вещей: старая мебель, кухонная утварь, ящики, набитые одеждой. Единственная комната в японском стиле с потертым татами служила мне гостиной и превращалась в спальню, когда я раскладывал на ночь футон. В одном углу стоял телевизор, в другом — буддийский алтарь, высоко на стене висели в ряд черно-белые портреты в рамках, с которых на меня сурово смотрели мужчины и женщины. Это были предки хозяев дома.
Я не знал, почему предыдущая семья уехала. Я снял дом у дальней родственницы владельцев, доброй пожилой женщины, которая жила неподалеку и следила, чтобы мне было комфортно. И пожаловаться было в целом не на что. Я засыпал под бесконечный плеск волн. Несколько раз посреди ночи я просыпался от шорохов на крошечной кухне: бродячая кошка пробиралась внутрь через дыру в полу и шныряла там в поисках объедков. И раз или два, когда с океана приходила буря, я слышал, как волны бьются о берег с жуткой упрямой яростью.
Ветер завывал за стеной, и внутри дрожали хлипкие двери сёдзи.
Но однажды произошла по-настоящему необъяснимая странность. Мы с друзьями засиделись допоздна за выпивкой и разговорами о празднике. Я вернулся домой около полуночи, тщательно записал события дня в полевые заметки и расстелил футон. И сразу же провалился в глубокий сон.
Когда