Он уже собирался приказать воинам не впускать гостей, гнев маркиза он готов взять на себя в таком случае, но лучше перестраховаться. Но не успел. Из дверей замка выбежал в идеальном, дорогом камзоле управляющий замка. Едва переступая ногами, путаясь в шубе, он махал руками бойцам у ворот и кричал:
— Открывайте! Быстро открывайте!
— Что это с ним, Хольд? — хрипло спросил Угве, подошедший к мужчине и скривившись своё шрамированное лицо. — Бежит, будто за ним медведь гонится.
— Вот сейчас и узнаем, идём, — решил седой воин и двинулся к воротам. — Прикажи открывать.
Дважды повторять не потребовалось и вскоре механизм ворот заработал, цепи заскрежетали, поднимая решетку. Карета проехала в центральный двор, лошади фыркали от снега, переступали, разгоняя кровь в ногах. Возница, половину лица которого скрывал шарф, обвёл вооружённых людей взглядом. Дверь дорогой, украшенной по последнему писку моды белоснежной кареты распахнулась ровно в тот момент, как к ней подбежал взмыленный управляющий. Пухлый мужчина склонился в поклоне, словно встречал не гостя, а господина.
И, к удивлению всех, кто сейчас был здесь, из кареты действительно показался маркиз Александер де Кастер. Мужчина суровым взглядом осмотрел людей, которые вытянулись в фрунт, после чего коротко кивнул начальнику караула, на что тот поклонился. А затем вслед за маркизом показался именно гость.
По комплекции тоже мужчина, больше сказать было затруднительно. Тот носил тёмный плащ, скрывающий почти всё, включая лицо, там сплошь провал во тьму. Но наметанный глаз Хольда определил ширину плеч, рост, и положение тела незнакомца. Точно мужчина, тем более воин, но другой, не северянин.
Эти двое не говорили и сразу двинулись в замок, а управляющий семенил за ними. И вроде бы всё было нормально, ничего необычного, за исключением всей ситуации с прибытием господина и незнакомца.
Вот только… почему дар мужчины вопил об опасности при взгляде на фигуру в плаще? Почему от него веяло тёмной жутью, которую он не встречал нигде прежде и едва смог сохранить хладнокровие и не дрогнуть лицом? И почему у Хольда, хорошо знающего своего господина, возникло стойкое ощущение, что именно гость главный в их паре?
— Что думаешь, Хольд? — вновь подошёл к нему Угве, провожая взглядом скрывшиеся в замке фигуры. — Кто это с его сиятельством приехал?
— Не знаю, и знать не хочу, — жёстко обрубил возможные слухи мужчина, но тщетно, уже завтра те расползутся. — Иди на пост.
Недовольно пробурчав под нос про то, что начальник мог бы и поболтать, Угве ушёл. А Хольд вновь достал свою трубку и закурил.
Обычная ночь резко стала гнетущей, тёмной, а в голове мужчины вспылили россказни Ирис и жертвоприношения…
* * *
Российская Империя
Кремль
Положив на стол очередной доклад, Михаил Петрович, государь Российской Империи, потёр уставшие глаза. Третьи сутки на ногах, полные работы, совещаний и прочих государственных дел, требующих его личного участия, было сложно вынести даже ему. Эликсир, поддерживающий тело в тонусе ещё работал, но верный Фёдор, приносящий чай с двумя разбавленным каплями снадобья, уже красноречиво косится в его сторону. Пока молчит, но скоро точно намекать начнёт, такое уже было и не раз.
Вот только как бы эликсир не способствовал работоспособности, разум всё равно уставал. Ему требовался отдых и государь дал себе честное слово, что ещё немного и пойдёт спать. Хотя, он уже восьмой раз это слово давал и забирал назад, с собой можно, тем более сейчас.
Стали приходить плохие новости. Информация Константина, перерожденного Бога, Приносящего Знания, во что Михаилу до сих пор сложно поверить, подтвердилась.
Были обнаружены тринадцать маяков из общего числа в сорок четыре. Михаил мог признаться самому себе, что когда услышал о таком количестве и сопоставил все факты с рассказами Константина, поддался панике.
Всего на мгновение, но это неприятное чувство заставило мужчину встряхнутся и работать ещё усерднее. За ним стояла Российская Империя. Все её граждане, миллионы невинных душ. Он просто не может позволить себе быть слабым. Не может дать тварям даже шанса уничтожить этот мир, где жила его семья, его близкие, его народ.
Весь Нулевой Отдел работал так, как никогда прежде. Контроль за границами усилился в разы, охота за шпионами других государств велась ещё более ожесточенно. Если раньше их просто хватали и выбивали информацию, а впоследствии могли вернуть домой, если правительство их королеств и империи готово за этого человека дать что-то ценное, то теперь… никто не мелочился. Вероятность того, что очередной шпион будет Хаоситом — слишком велика. Уже сейчас Орден выявил три ячейки, одна в Иркутске, другие во Владивостоке и Ростове. Твари забрались глубоко, но рыцари нашли их и уничтожили.
Охота на ведьм шла полным ходом, ищейки Нулевого Отдела рыли носом землю, шла тёмная, тайная война, о которой мало кто ведал. Даже Боярская Дума находилась в неведении, что требовало уймы усилий.
Что же касается маяков, то за ними велось наблюдение постоянно. Проверяли любую активность, оперативникам были предоставлены лучшие средства обнаружения Хаоса, которые выдал Орден. В каждой такой группе обязательно присутствовал рыцарь, таково было условие Магистра, но оно логично. Кому ещё знать о Хаосе всё, как не Ордену?
Хотя… есть ещё один кадр, но он уже многим помог и многое рассказал, учёные из Ордена чуть ли не прыгали от радости, а Чёрный Кузнец, по словам Магистра, получил чертежи артефактов и заперся в своей кузне. Уже неделю оттуда не вылазит, по сравнению с ним Михаил и его три дня так, пыль.
Продолжая читать уже другой документ, очередной доклад со стола начальника Нулевого Отдела, мужчина потянулся к чашке с остатками чая. Холодный напиток с привкусом терпких ягод из-за эликсира заставил поморщиться. А стоило поставить чашку обратно на блюдце, как в кабинете, где до этого был слышен лишь шелест бумаги и скрип кожаного кресла, раздался участливый голос:
— Согласен, такой чай испортить — это нужно обладать незаурядным талантом.
Михаил Петрович замер. Дар внутри него, до этого спящий, как спокойный зверь, встрепенулся. Медленно, готовясь в любой момент нанести удар, он поднял голову и обомлел. Перед его столом, закинув ногу на ногу, сидел незнакомец и пил чай. Его чай! Из его чайника! И из его второй чашки, которые он менял по давней привычке!
Это был высокий мужчина лет сорока, с бритой почти «под ноль» головой и короткой щетиной на лице. Тёмно-карие глаза и тёмные волосы, «римский» нос