Так нужно, этого я и ждал. Услышав на последок громкие крики спешащих на вырочку Розали и ребят. А вот чего я не ожидал, так это…
— Толик, какого чёрта⁈
Схвативший меня за ногу парень широко улыбался и попытался перекричать потоки тёмно-жёлтой энегрии Хаоса, в которых мы неслись, как при перемещении Букенгемского Дворца.
— Вместе начали — вместе и закончим! Или ты думал, что обманешь и меня⁈
Он громко засмеялся, а я не сдержал тяжкого вздоха, за которым на лице появилась улыбка. И правда, чего ещё ожидать от потомка Лахимы? Хорошо хоть, что Розали и остальные остались там, они выживут, я в этом не сомневался. Тем более, что Аранкары и Мовран получили нужные приказы, присмотрят за ними и не дадут сложить головы.
Потомки Хаоса несли нас всё дальше и дальше, буквально разрывая пространство и время. Я крепко сжимал меч и всматривался вперёд, пока не заметил, как за границей этого потока, в самой настоящей пустоте, появился… нищий. Тот самый человек, что стал на краткое время физическим воплощением Хаоса и которого ждала иная судьба в другой жизни. Вот только, если раньше он предстал в виде изменённой твари, то теперь был тем, кого я встретил на ступенях храма в тот день, один из самых спокойных.
Сомнений не было, кто сейчас наблюдал за нами. Хаос. Вновь появился, будто только и ждал этого момента.
Мы посмотрели друг другу в глаза, а затем старческие, сухие губы изогнулись в улыбке. Не насмешливой, а будто одобряющей.
Кукловод и главный зритель театра выражал своё одобрение и ждал конца представления. Эта мысль пришла неожиданно, но не вызвала отторжение, а скорее равнодушение. Плевать мне, чего он там ждёт. Нужно закончить. Завершить то, что следует сделать.
Будто прочитав мои мысли, Хаос улыбнулся чуть шире и исчез. Толик его не видел, вовсю рассматривая несущий нас поток. Который закончился неожиданно. Впереди вспыхнул тёмно-жёлтый свет и мы оказались в огромном, величественном зале Пантеона. В том самом, где всё началось и где всё должно закончится. Но если раньше здесь царил свет, то теперь даже белоснежный мрамор на полу утратил привычный блеск, стены покрылись трещинами и гниющими нарывами пульсирующей, будто живой тёмно-жёлтой плоти. С потолка свисали цепи и крюки, будто в лавке мясника. Чужеродным светом горели факелы и жаровни.
Толик свалился на пол, пытаясь прийти в себя и жадно дыша воздухом… который, на удивление, был свеж и чист вместо омерзительной вони разложения.
— Талион, — лениво произнёс тот, кто сидел на троне Богов. Идризер не изменился ни капли с того момента. Время словно и не властно над ним, оставив его таким же крепким мужчиной в потёртой кожаной броне из шкуры неведомого чудовища. Подперев щёку кулаком, он наблюдал за нами из приоткрытых век. — Время пришло.
— Верно, — спокойно ответил я, сделав первый шаг, громко прозвучавший в тишине тронного зала. Затем ещё один. Я направился к подножью трона, пока не остановился у его возвышения.
Тишина. Толик кое-как пришёл в себя, встал и явно готовился к битве. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть — потомок Лахимы вовсю расходовал энергию ядра и собирался атаковать. Но самому Идризеру на его потуги было абсолютно плевать. Он не обращал на них никакого внимания, всё также равнодушно смотря на меня приоткрытых глаз, внутри которых бушевала мощь Хаоса.
Множество раз я размышлял, что скажу ему, когда увижу. Но сейчас все эти заготовки просто испарились. Не было ярости, не было гнева. Я просто смотрел на него. Видел перед собой врага, но помимо этого и кое-что ещё.
Усталость. Безмерную, опустошающую усталость. Владыка Хаоса внушал суверенный ужас в Богов, влиял на души смертных и нёс смерть всему живому. И пусть его внешний вид остался прежний, сейчас я видел то, чего не заметил в момент, когда Пантеон предал человечество. Ту самую усталость.
Тишина стала гуще, стала тяжёлой и давящей, а тронный зал будто бы утратил весь свет, погрязнув во мраке.
Мы молчали, смотрели друг другу в глаза и просто молчали. Он понимал — я здесь, чтобы сразиться с ним и убить. Закончить всё это. Битву, в которой не будет победителя. Убив меня — он проиграет, и речь не про поглощение одинадцатого мира. Он проиграет в другом — останется рабом, чья воля скована Хаосом. Продолжит исполнять то, на что обрёк себя. Продолжит медленно растворяться в том, что так ненавидел Хаос. В стагнации своей сути.
Тихие шаги, Толик встал рядом, но не спешил атаковать. Он не понимал, что происходит. Почему мы просто стоим, молчим и смотрит друг другу в глаза. И это напрягало его ещё больше, заставляло нерничать, что в свою очередь вызвало у Идризера ироничную усмешку.
— Мальчик совершил глупость, пойдя за тобой, Талион.
— Он ещё молод, а наследние Лахимы в нём слишком сильно.
— Получится неплохой помощник, верно? — оскалился Идризер. — Надеюсь, Торговец сделал то, что от него требовалось?
Я вытащил Клык Первого Зверя, показав его Идризеру. Тот кивнул, а затем щёлкнул пальцами. Шкура, защищающая его грудь, истлела, обнажая дыру и пульсирующее внутри неё сердце.
— Костя, — сглотнул Толик. — Что происходит? Разве… мы не должны сражаться?
— Ты ему не сказал, — хмыкнул Идризер, показав крепкие зубы и несколько клыков. — Глупо.
— Возможно, — кивнул я, не став спорить, и поднявшись на первую ступеньку. — Но я решил перестраховаться.
— Изменить сценарий пьесы, но так, чтобы об этом знали только главные актёры, — слегка прищурился Владыка Хаоса. — Мне импонирует такой подход. Мы сыграли свои роли, осталось завершить последнюю сцену. Ты жалеешь, что понял это только сейчас, Приносящий Знания? Что Торговец не мог появиться раньше? Что твои и мои усилия были напрасны, а весь наш путь был бесполезен? Я — захватил и уничтожил сотни миров, ты — пытался защитить хотя бы эти, но проиграл, чтобы победить. Ирония, как она есть, не правда ли?
— Костя… О чём он⁈ Что происходит⁈ — крикнул Толик, потеряв самообладание.
— Хаос нельзя остановить, мальчик, — насмешливо посмотрел на него Идризер. — Сразись мы с Талионом, даже одолей он меня, на моё место придёт другой Владыка. Стагнация не приемлема. Этот круговорот бесконечен, таков порядок. Но Хаос можно направить, если ты его оковы не сдерживают тебя.
Вторая ступенька… третья… Я поднялся на последнюю и встал перед Владыкой, возвышаясь над ним мрачной тенью. Он смотрел на меня снизу-вверх без страха, без сомнений. Мы оба знали, что так будет. Хаос разыграл своё представление,