Свекор спрашивал, почему не предупредили, ведь они готовили завтрак только на троих. Я рассказала, что лечу в Гордеев и, скорее всего, задержусь там надолго. Дочка попросила взять ее с собой. Я ответила, что не могу, лечу по делу. Она надулась, но сын спросил, какие подарки я им оттуда привезу, и она мгновенно забыла, что обиделась, и стала просить настоящего живого лосося: она посадит его в ванную и будет кормить. Сын попросил просто машинку. Дочка возразила, что такие глупости можно купить в любом магазине, надо просить что-нибудь такое, чего нет нигде, например шкуру медведя:
– Мама умеет охотиться. Убьет медведя, снимет шкуру и привезет тебе!
Сын испугался и расплакался.
– Фу, плакса, – сказала дочь, слезла с моих коленей и направилась в шалаш.
Сын тут же успокоился и пошел следом за ней. В шалаше включились фонарики и началась возня.
Мы были в доме свекра до вечера. Дети висели на нас до последнего, пока мы не сели в машину, потом махали, когда я выруливала с участка, потом стояли на дороге и опять махали, и я думала, что мы точно хорошие родители.
Не уезжай, не уезжай, не уезжай, останься, останься, останься, зачем тебе это, ты же знаешь, что будет хуже.
Сергей перестал повторять слова, как заезженная пластинка, но вся его фигура и выражение лица просили меня остаться. Я делала вид, что не понимаю.
– Давай тоже поеду, – предложил он в сотый раз.
– Не нужно, – в сотый раз ответила я. – Все улажу и вернусь. Останься с детьми, чтобы не заскучали.
Я поцеловала его и вошла в «зеленый коридор».
Кресла в самолете были отдельные, с телевизором, встроенным в спинку впереди. В бизнесе летели только я и бодрый дедушка. За первые пять минут он предложил мне жвачку, воду и экскурсию по Хабаровску. Я вежливо покивала, взяла жвачку и отвернулась к окну. Стюардесса поднесла соседу бокал шампанского.
– Ваше здоровье, – сказал дедушка.
Я снова вежливо кивнула.
Он выпил шампанское залпом. Самолет начал выруливать на взлетную полосу. Потом меня вдавило в кресло, и земля стала отдаляться – дороги, дома, телефонные столбы и линии электропередач, поля, озера, реки.
– Летите по работе? – Дедушка никак не унимался.
– Да… по работе, – запнувшись, ответила я.
– М-м-м, – покивал он. Уже опьянел от шампанского. – А работаете кем?
– Пишу сценарии для ужастиков.
Он сглотнул, поморгал – не знал, как реагировать.
– И что, страшно получается?
– В основном от того, как ужасно написано и плохо снято, – сказала я дежурную шутку и отвернулась к иллюминатору. К счастью, на этом дедушка перестал меня донимать.
Я всегда беру псевдоним. Коллеги спрашивают, почему я пользуюсь вымышленными именами. Обычно я отвечаю: это интересно – придумывать себе имя. Алиса Амартиросова, Павел Крепышев, Диана Деревянко. На самом деле я прячусь.
В сериалах, согласно требованиям каналов, сильные самостоятельные женщины строят карьеру и борются с судьбой в лице начальника-антагониста. В них добрая библиотекарша воюет с меркантильной подружкой своего сына, которую он намеревается повести под венец, и находит ему правильную невесту, в которую он, само собой, сразу влюбляется. В них честный мент распутывает незамысловатые загадки и ведет диалоги, богато пересыпанные профессиональным жаргоном, таким, каким его представляет обобщенный зритель телеканала. Они кочуют из одного сериала в другой, эти добрые следователи с небритыми лицами и маленькими зарплатами, и преступники всегда получают свое наказание. В них русалки, люди-рыбы и другая подводная нечисть утаскивает в глубину одинокого рыбака. Чудовища вылезают из шкафа или из-под кровати и замирают за спиной, наблюдая. Призраки мертвых подружек приходят во сне и шепчут имя главной героини.
Бо́льшая часть этих историй, к счастью для зрителя, остается на бумаге, но список моих работ пестрит второсортными ужасами и третьесортными мыльными операми, которые и до каналов-то добираются не всегда, а до кинотеатров и подавно.
Но я стараюсь не унывать. Чтобы зритель верил в мои истории, нужны детали. Я смотрю на стюардессу – как она везет тележку с напитками, как смеется в ответ на комплименты моего соседа. Как отшучивается и как наливает еще бокал шампанского. Я знаю, что они когда-нибудь появятся в рассказе или сценарии. Может, главный герой будет лететь навстречу судьбе или стюардесса и пассажир проживут последние минуты на экране перед тем, как самолет разобьется. Дед останется дедом или превратится в импозантного бизнесмена и хорошего человека, с которым главная героиня найдет свое счастье.
Когда за окном потемнело и показалась луна, салон затих. Пассажиры уснули, стюардессы приглушенно болтали и смеялись за шторкой. На моем экране показывали интерактивную карту с самолетиком и городами. Мы летели над ледяной пустыней, вдалеке маячили Нижневартовск, Томск, Новосибирск.
В Новосибирске я была шесть лет назад – на безумных натурных съемках, совершенно ненужных: такую натуру можно было найти и в Питере, и в Москве, и в любом другом городе. Полный метр, драма из жизни простых людей. Меня порекомендовали знакомые. Сценарий был слабый, я это видела, но все-таки первый полный метр, до этого по мне снимали только короткометражки, даже не сериалы. Продюсер-новичок, режиссер – сын владельца завода по производству пластиковой тары.
Деньги на фильм прожигались огромные, съемочная группа жила в шикарном отеле. Взяли даже меня, сценариста, для консультаций на съемочной площадке, хотя наше мнение никогда и никого не интересует. Час в день я проводила на съемках, в остальное время работала над другим сценарием, отказываясь от приглашений на вечеринки. Когда я была на площадке, продюсер красноречиво меня разглядывал. Я задавала себе вопрос, не против ли я, и выходило, что не против. Дети были маленькие, я впервые уехала из Петербурга надолго – от них и от Сергея. Одним вечером продюсер завалился ко мне в номер, вдрызг пьяный, с бутылкой «Круга». Я молча вытолкала его в коридор и захлопнула дверь. С полчаса он бубнил под нею, просил пустить его обратно, а потом его увела охрана отеля. Эта кинокомпания не делала мне больше предложений. А фильм в прокат так и не вышел.
Я достала ноутбук и подключила самолетный вайфай, проверила почту. Пришло письмо от продюсера Коли. Он спрашивал, когда закончу заявку для веб-сериала. В голове пронеслась череда картинок: птицы, пустой дом, Славик, Рита, Васёк, Мила, Витя. Я видела все со стороны: сидим кто на чем, а рядом стоят и наблюдают за нами бедные замерзшие девочки.
Я создала новый файл и стала делать наброски, но начало не шло, история не клеилась, не лилась свободно ни на бумаге, ни картинками. Тогда я сделала то, что чаще всего делаю в таком случае.
Нажала на кнопку вызова стюардессы и, когда она явилась, попросила