Глава 56. Разве я отпускал?
Я влетела в свою каморку и выругалась на родном языке. Плевать, если кто-то услышит, плевать! Как он смел так говорить со мной, сравнивая с Воблой. От возмущения я в прямом смысле кипела. Не позволю так со мной обращаться! Он мне никто — ни муж, ни жених, ни отец. Он мне не хозяин.
Я металась по комнатке, а внутри всё клокотало от гнева. Пусть с Воблой своей так разговаривает. Хотя нет, эта сделает все, лишь бы угодить своему любовнику. Лишь бы он ночь провёл в её рыбьей постели. Ненавижу их обоих! Надо уезжать отсюда, он не сможет меня заставить жить тут. Я сама могу решать.
В тот момент, когда я подумала о том, что принадлежу не виконту, а себе, дверь в мою комнату отворилась с грохотом и в проеме возник Франсуа. Оказывается, в приступе ярости я забыла ее запереть. Подпрыгнув от неожиданности, сделала шаг назад. Он тяжело дышал, он был в бешенстве.
— Разве я отпускал вас, Катрин? — не церемонясь спросил хозяин замка.
— Разве я — ваша собственность, господин виконт, чтобы вы указывали мне? — ответила вопросом на вопрос, заносчиво задрав подбородок. Я давно заметила: когда упрямлюсь, всегда так делаю.
— Вы находитесь в моём доме и будете вести себя так, как я скажу. — д'Эстре сделал шаг в мою сторону.
Он словно заполнил собой все пространство коморки. Он был дико зол, сама ярость. Где-то в моем животе появился сгусток страха, странно смешанного с каким-то неописуемым напряжением.
— Я с удовольствием покину этот дом и буду делать то, что пожелаю. — я схватила накидку, которая лежала на кровати, и хотела вновь провернуть свой любимый трюк — сбежать, но была настигнута. Едва я схватилась за ручку двери, как Франсуа ударил по полотну кулаком так, что бедняжка с грохотом закрылась. И куда только подевалась утонченная галантность этого мужчины? А сколько силы! Этак он и прибить может, если захочет, а ведь, со стороны кажется утонченным джентльменом.
— Здесь только я решаю, когда вы можете уйти!
Одним рывком виконт развернул меня к себе лицом. Я оказалась между ним и дверным полотном. Я почувствовала себя такой маленькой, просто песчинкой, которая попала в ловушку, в сети к пауку. Накидка выскользнула из рук и упала на пол.
Франсуа смотрел на меня затуманенным взором и виной тому было не вино. Он смотрел так, будто я была самым большим злом в его жизни, и в то же время самым опасным искушением, с которым он вынужден был бороться. Виконт опять залип на моих губах, а я вдруг так некстати вспомнила, как мы целовались во дворе замка.
— Что ты делаешь со мной? Если бы ты знала, сколь яростно я сражаюсь с теми чувствами, что рождаются во мне! — прошептал он зло, отчаянно. — Ты — моя пытка! Я должен бы изгнать тебя из мыслей обратно в прошлое, но ты властно врываешься в них с каждым взглядом, с каждой дерзкой фразой!
У меня тряслись поджилки от страха, который, что странно, где-то внутри живота плавился, неожиданно превращаясь в тягучее, почти болезненное желание.
Почему он так говорит? Чего хочет от меня? Как выбраться? Как отодвинуться от него подальше? Но позади была дверь, в которую Франсуа впечатал меня лопатками, а впереди нависал надо мной, напуганной и прерывисто дышащей, он.
В панике я облизала вмиг пересохшие губы. Он заметил это, глухо простонал, не в силах больше сдерживаться и впился в мои губы в яростном поцелуе, грубо сминая их, подчиняя не словами, а прикосновениями. Спустя долгую минуту мне не хватило воздуха, но д'Эстре лишь на секунду ослабил хватку, давая вдохнуть мне.
— Ведьма, искусительница… — выдохнул он в мои губы и впился в них с новой силой.
Я не чувствовала больше ни ног, ни рук. Вместо логики и здравого смысла в голове была каша.
«Ведьма?» — усмехнулась я про себя. Да хоть чёртом лысым пусть называет, лишь бы целовал снова и снова.
Я ответила на поцелуй. Наши языки сплелись в страстном танце и огонь потёк по венам, возбуждая всё больше. Франсуа оторвался от меня и в полутьме комнаты я увидела, как безумно блеснули его чёрные глаза. Мужчина приник к моему уху и прошептал, так что я едва разобрала, отчего вся кожа покрылась мурашками:
— Я знаю, что ты — не та, за кого себя выдаешь, и я обязательно выясню, кто ты. Но сейчас мне плевать на это. Сегодня ты принадлежишь мне.
Он прикусил мочку уха, так что я застонала в ответ на ласку, и двинулся вниз по шее, прокладывая дорожку из поцелуев к ключице. Обхватив руками его плечи, я впилась в них ногтями. Скользнула вверх по крепкой шее и положила руки Франсуа на затылок. Пальцы запутались в густых, шелковистых волосах. Я точно знала — ему понравилось это.
Франсуа подтянул меня вверх, подхватывая под ягодицы, опираясь при этом на дверь. Теперь наши глаза были на одном уровне, и я, не в силах сдерживаться, сама потянулась к его губам. Д'Эстре бросил на меня загадочный взгляд и поцеловал снова. Этот поцелуй отличался от первого разительно. Он был нежным, сладким и бесконечно долгим. Я билась в его руках, цеплялась за плечи и в конце концов, чтобы не съехать вниз, обхватила ногами его бёдра, фиксируя свое положение. Франсуа на секунду замер, с удивлением воззрившись на меня, а потом снова стал целовать мою шею, спускаясь к ключице, к родинке, которая привлекла его в таверне тетушки Ги. Он коснулся губами отметины, нежно обвёл её языком, рождая во мне новую волну возбуждения. Меня охватила дрожь — так сильно я хотела этого мужчину. И плевать, что я рискую репутацией в этом мире. Замуж я не собиралась, мнение других мало интересовало. А с остальным разберусь потом.
Я запрокинула голову, оперлась затылком о дверь, задышала часто, отдаваясь ощущениям. Франсуа отстранился, рассматривая вздымающуюся грудь в вырезе платья. Одной рукой с неведомой мне сноровкой он распустил корсет и тот съехал, сиротливо сползая к животу. Подцепив рукой грудь, виконт нежно коснулся её, добрался до болезненно напрягшегося соска, сжал его, глядя при этом мне прямо в глаза. Острое, давно забытое ощущение пронзило. Я ответила ему тихим стоном и сбившимся дыханием. Франсуа склонился к груди и обвёл вокруг соска языком, оставляя на ореоле влажный след, отчего внизу живота стало ещё тяжелее, ещё жарче. Бельё намокло, и от этого возбуждение стало нестерпимым. А ещё я почувствовала, как сильно хотел меня сам Франсуа. Он упирался своим достоинством в мою ягодицу. От осознания этого ноги сделались ватными.
Внизу все ныло и требовало большего. Мне отчаянно захотелось, чтобы д'Эстре заполнил пустоту во мне, чтобы взял меня прямо тут и прямо так.
— Нетерпеливая, — прошептал мой виконт хрипло, улыбаясь в усы, пробираясь под многочисленные нижние юбки. Я бы помогла ему, но руки были заняты — я держалась ими за Франсуа.
Я заерзала, помогая мужчине бёдрами. Виконт пробрался под платье, уверенно потянул за завязки панталон и скользнул рукой внутрь, накрывая ладонями, поглаживая тонкую кожу бёдер и ягодиц. Его пальцы обожгли, заставляя выгнуться навстречу мужчине. Через мгновение он добрался до нужного места, и я задрожала, чувствуя его пальцы на своих складках.
— Хочешь? — вдруг остановился Франсуа, слегка поддразнивая.
Я хрипло застонала, закусив губу и закрывая глаза.
— Проси! — потребовал он шёпотом и по мне снова побежали мурашки. Я почувствовала себя подчинённой, но так хотела продолжения, что заерзала на его бёдрах и почти захныкала:
— Пожалуйста, пожалуйста, Франсуа. — наступая себе на горло, взмолилась я. Потом подумаю о гордости, сейчас не до нее.
Может, от моих нетерпеливых движений, а может, от просьбы, но у Д'Эстре окончательно снесло крышу. Не знаю, как он умудрился освободиться от штанов, поддерживая меня под попку, но через несколько невыносимо длинных секунд я ощутила такую долгожданную наполненность.
Франсуа поддерживал меня и двигался, двигался, припечатывая меня к двери, шёпотом рыча "моя", попеременно то целуя, то покусывая мочку уха и шею, терзая мои губы. Всего несколько движений, и я поняла, что вот-вот меня накроет волной наслаждения.