— Не могу, дорогая Зое, — отмахнулся Паскаль, скоро работая ложкой. — Господин виконт определил меня в караул до утра на сегодня и завтра на самой дальней башне.
Видно было, что юноша расстроен. Ах ты ж, начальственная морда, разозлилась я. Отослал Паскаля подальше, чтобы он как можно меньше времени проводил среди людей. Или все-таки подальше от меня?
Ужинать д'Эстре неожиданно решил в столовой, хотя в обычное время, как рассказывали слуги, ему накрывали в небольшом кабинете, что примыкал к личным покоям. Зое взволновалась, но я ее успокоила. Вместе мы собрали ужин на подносы, приготовили необходимую посуду и приборы. Я даже готова была лично отнести их в столовую. Мне хотелось выручить кухарку, помочь ей, а еще не терпелось взглянуть в глаза виконту. Слишком странно он повёл себя накануне на крыльце. Не поздоровался со мной, только окинул свысока взглядом и потом наказал Паскаля. К тому же, мне хотелось понять, донесла ли экономка на меня или еще нет? Мне бы лучше спрятаться с глаз д’Эстре, но я опять лезла на рожон. Я уже собиралась идти в столовую, когда на кухню влетела Жанна и, увидев меня с подносом в руках, сразу же изменилась в лице, поняв, куда я намылилась.
В привычной ей манере Вобла фыркнула и приказала:
— Давайте сюда, Катрин, а то уроните ненароком.
Я вспыхнула. Не пошла бы она! С чего эта сушеная Вобла говорит обо мне, как о неумехе? С подносами я умела управляться — студенчество и необходимость подрабатывать в кафе в свое время обеспечили этот навык.
— Я и сама в силах, — возразила я, пытаясь держать оборону. Однако в ответ услышала лишь настойчивое:
— Давайте сюда, кому говорю!
В этот момент я в очередной раз почувствовала, как сильно меня не переваривает Жанна Деборо. Была бы её воля, она бы стерла меня в порошок. А еще я почувствовала, что карта точно у Воблы. Превосходство, сквозившее сквозь все её повадки и надменная речь, говорили именно об этом.
Я уступила поднос. Отдала ей в руки. Может, так даже лучше — не показываться на глаза виконту. Сейчас спросит что-нибудь про кредитку или будет пенять за мнимое соблазнения Паскаля, как уже было однажды. Да ну! Пусть Жанна тащит ему харчи. Вон, как она волнуется. Вцепилась в поднос, будто он из чистого золота. Могла бы, из панталон бы выпрыгнула. Тьфу ты, разозлилась я. Да и какое мне дело до них? Сейчас помогу Зое убрать посуду, посижу с дворовыми, поболтаю. А потом отправлюсь спать. Слишком длинным был день, слишком насыщенным на события.
Жанна унесла поднос к хозяину, да там и осталась. Я слышала только, что она требовала принести ещё вина. Но на кухню Вобла больше не заглядывала.
***
В коридоре сегодня было чуть светлее. В честь приезда своего повелителя Вобла расщедрилась. Я завернула за угол, выходя с лестницы в наше крыло, и услышала разговор. Притормозила, останавливаясь, чтобы не выдавать себя случайно.
— Вот эта комната. Я всё сделала, как вы приказали, господин. — распознала я голос Жанны. — Нужно ли что-то ещё?
Она говорила так вкрадчиво, так ласково, что я ушам не поверила.
— Нет, больше ничего не нужно, Жанна, я убедился в том, в чем хотел. — о, а вот и наш царек, тут как тут. Мне показалось, что он не трезв, хотя это было и немудрено, учитывая, что к ужину подавалось вино.
Франсуа выглядел равнодушным, по крайней мере голос мужчины говорил о том, что все старания Воблы ему безразличны. Интересно, что д'Эстре забыл в нашем крыле, в коридоре, где жили, пусть и рангом повыше, но слуги? Неужели, специально явился, чтобы осмотреть мои "покои"?
— Ты правильно поступила, что поселила гостью подле себя. — неожиданно сказал виконт.
Ничего себе, это он о моей персоне? Значит, он приказал, чтобы Вобла «стучала» и докладывала ему обо всем, что творится за моей дверью?
— Благодарю, мой господин, — кротко ответила Жанна, словно сам образец добродетели.
Интересно, слышал ли виконт, как Деборо кроет слуг, на чем свет стоит? Или считает, что экономка — ангел во плоти?
Разговор смолк, а я всё стояла в тёмном проëме, боясь выдать себя.
— Может, зайдёте? — дрожащим голосом вдруг сказала экономка.
Франсуа медлил. Я рискнула тихонько выглянуть, чтобы увидеть парочку. Осторожно высунула нос и всмотрелась в галерею. Двое стояли у комнаты экономки. Жанна спиной к проходу, виконт напротив, всего в шаге от неё. Женщина, не дождавшись ответа, осмелилась коснуться мужского рукава, слегка потянуть за него, приглашая войти в её покои. Боже! Меня окатило волной отвращения. Да она же сама вешается на него! Или это ревность, Катя? Франсуа смотрел куда-то сквозь экономку. Ещё с минуту он не решался последовать за ней, а потом будто стряхнул какое-то наваждение с себя и размашисто, нетвердо шагнул в темноту проема. Двери за ними закрылись. Так вот, чьими услугами он пользуется. Что ж, удобно. В том, что Франсуа её только пользовал, я не сомневалась. С любимыми женщинами себя так не ведут.
Крадучись, чтобы не шуметь, я добежала на цыпочках до своей комнаты и шмыгнула в дверь. Осторожно прикрыла её, собираясь лечь спать. Засов все-таки звякнул, выдавая меня с головой. Тут же за стеной я услышала протяжный женский стон, переходящий во вздох. Меня форменно затошнило. Наверняка, она стонала специально.
Я взбесилась. Почему я должна слушать, как они там предаются страсти? Хотя кто в здравом уме мог хотеть эту холодную рыбу? Но Франсуа был под влиянием вина, которое тут, надо сказать, пили чуть ли не вместо воды. Может, поэтому повёлся на неё. Пусть бы у него ничего там не встало, со злостью подумала я. Пойду лучше на кухне посижу, чем слушать стоны Жанны. Фу. Я поднялась со своей койки и, совершенно не таясь, вышла за дверь, в сердцах хлопнув ею так, что бедняжка чуть не слетела с петель. Нарочно громко стуча каблуками, я пошла к лестнице. Не знаю, понял ли что-то Франсуа, но Вобла совершенно точно поняла, кто это был.
Глава 35. Сорок семь ступеней
На кухне я провела где-то час. Отчаянно хотелось спать, но возвращаться и быть вынужденным свидетелем личной жизни Жанны было противно. От нечего делать время текло еще более медленно. Я пыталась унять злость на виконта и Воблу, но выходило плохо. Не помогали ни размышления о моей жизни, превратившейся в не пойми что, ни попытки понять, как вести себя и что говорить, если Франсуа узнает о карточке. А то, что он обязательно рано или поздно узнает об этом, я не сомневалась. Не теперь, когда отношения виконта и экономки приоткрылись для меня с новой стороны.
В тишине спящего замка где-то в отдалении послышался бой часов. Вероятно, отбили полночь тяжелые напольные часы в кабинете. Часы были тут роскошью и простой люд ориентировался больше по природным признакам, но замок виконта — это все таки не лачуга бедняка и часы здесь были: дорогие, массивные, инкрустированные золотом и камнями, они занимали целый угол в кабинете.
Я решила, что пора отправляться в свою комнату. Не на кухне же мне спать теперь! Я выпила воды, вытерла мокрые губы тыльной стороной ладони и пошла к лестнице.
В темном коридоре было неуютно, хотя свечи в подсвечниках на стене по прежнему горели. Неужели, Франсуа еще у Воблы? Как-то не готова я слушать охи-вздохи до утра.
Их было сорок семь. Сорок семь каменных ступеней, чуть стёртых от времени. Если лестница была слишком длинной, я любила считать ступени. Тогда подъем не казался таким скучным. Правда, в своей прошлой жизни по лестницам, тем более по лестницам старинных замков приходилось ходить нечасто.
Мне оставалось подняться всего на несколько ступенек, когда в полночной тишине я услышала шаги. А еще через пару секунд на лестнице мелькнула длинная тень и возник сам Франсуа д'Эстре.
Франсуа выглядел растрёпанным. Рубаха мятая и натянута наспех, волосы, которые обыкновенно спадали на лоб красивой волной, спутаны. Оно и немудрено, сделала вывод я, учитывая обстоятельства этому предшествующие. Забавно выходит — значит, у Воблы после он не остался. Как я и предполагала: сам бы к ней не пошел, но под влиянием алкоголя, да еще когда зовут столь откровенно, «pourquoi бы и не pas», да?