Я просканировал её Оценкой. По эмоциям прокатилось торжество на пятидесяти, злорадство на тридцати пяти и, что меня неожиданно зацепило, грусть процентов на пятнадцать. Совсем немного, но она там была.
— Ты о Серафиме?
Бах. По эмоциям Розы будто сверхновая полыхнула.
— Что ты знаешь?
— Да немного, если честно. Знаю, что вы как-то связаны. Знаю, что Сима относится к тебе с настороженностью и теплом одновременно. Как к старшей сестре, от которой не знаешь, чего ждать. Вроде бы и любишь, а при этом всё время как на измене.
И эмоции Розы снова пошли в пляс. Только теперь в этом хороводе откуда-то проступило искреннее беспокойство и растерянность.
— Артём… она не при делах.
— Да знаю, — спокойно ответил я и постучал себя указательным пальцем по виску. — Ты, кажется, забываешь, что я могу читать не только предметы, но и людей. И Серафима для меня с первого дня как открытая книга. Я вижу её борьбу, вижу, как она старается, вижу, как она каждый день воюет с собой и хочет мне что-то рассказать. Не знаю, что именно, но эта её «правда», скорее всего, о том, что её точно подсказали, как именно ко мне подступиться. И сделали это, как понимаю, только для того, чтобы в будущем использовать против меня.
— Откуда ты знаешь? — вот тут в голосе Розы прорезалось искреннее удивление.
— Обычная логика, Роза. Если раньше я не понимал, зачем такие сложные приготовления, то теперь, когда я знаю, что мне запечатали родовой дар специально, всё наконец встаёт по местам. Сама подумай. Девушка с даром Эхо Магии, да ещё с невероятными способностями в криомантии, — это идеальный противник против любого мага с даром огня. И, по идее, против меня в первую очередь. Скажи, на то был расчёт?
Роза склонила голову.
— Я не знаю, Артём. Хозяин просто попросил меня приглядеть за девочкой. Он словно заранее знал, что ты появишься в Сечи. И что ты единственный, кто сможет растопить сердце ледяной Озёровой…
Смотри-ка, какой сообразительный капюшончик. Всё предусмотрел, гадёныш. Хоть стой, хоть падай.
— А «как правильно сдаться мужчине» объяснила ей уже ты.
Роза неожиданно вцепилась мне в руку. Цепко, на всю свою последнюю силу, и я даже на секунду удивился, что в этих истончившихся пальцах ещё столько хватки.
— Артём. Серафима ни на мгновение не может представить, что вы когда-нибудь станете врагами. Пожалуйста. Не наказывай её за мои ошибки.
Я несколько секунд молча смотрел ей в глаза, потом мягко отнял руку и сменил тему. Сейчас был не тот момент, чтобы что-то обещать.
— Ты сказала, что в моём окружении есть ещё один человек, который сомневается, кому быть преданным. Кто это?
Роза вздохнула.
— Я не знаю. Честно. Просто во время одного из разговоров Хозяин об этом обмолвился.
Брр. Вот это вообще не аргумент. Я уже понял, что этот самый Хозяин — дико продуманный хрен. А значит, он вполне мог знать, что рано или поздно Розу раскроют, и она выдаст мне ровно столько, сколько надо, чтобы я перестал доверять своим людям и превратился в настоящего параноика. Никаких имён, никаких деталей, ровно один кусочек гнильцы, который начинает расползаться по всей корзине.
Хитро, ничего не скажешь.
Ну или Роза таким образом прикрывает Серафиму, разбавляя свежую вину старой и непонятной. Тоже вариант.
Да что ж такое-то. Мне всё меньше нравится этот разговор. Наде доверять больше нельзя. Серафиму ко мне подослали. А что дальше? Окажется, что и Сизого на самом деле никто не продавал, и вся история в Рубежном была одним большим спектаклем? И на самом деле он не непосредственный птенец-балагур, а продуманный и матёрый, мать его, голубь? Который ещё и актёр просто отличный.
Где-то за дверью снова что-то стукнуло, тише и глуше, чем в прошлый раз. Я даже не повернул голову.
Ну нет. Такой многоступенчатый план даже этот самый Хозяин придумать не мог. Слишком уж сложная комбинация выходила. И совершенно не стыковалась с психотипом прошлого Артёма, на который должен был опираться Хозяин во время своих расчётов.
Прошлый владелец этого тела даже не посмотрел бы в сторону химеры, не то, чтобы её покупать. Да ещё и за пять тысяч золотых, которых у него, по сути, и не должно было быть.
Так что нет, голубь — наш.
Тем временем Роза посмотрела на меня с искренней мольбой.
— Артём… ты можешь не говорить ей… хотя бы о том, что её к тебе подослали? Это очень важно… для меня.
Тут даже эмоции читать не надо было, чтобы понять одну простую вещь. Роза искренне любила Серафиму. Да, какой-то своей любовью, ненормальной, не совсем здоровой, любовью человека, который в принципе не особо способен на это чувство. Я бы даже сказал, что Роза все последние годы выплёскивала на Серафиме материнские чувства, которые так и не успела дать Алисе. Запас не растрачен, а вылить его уже некуда, вот и нашёлся другой адресат.
И, может быть, она видела в Серафиме молодую версию себя. Гордую, сильную, преданную собственному роду и сосланную на край мира. На тот самый край, на котором сама Роза сейчас отчётливо сидит и потихоньку с него сползает.
— Не скажу, — пообещал я.
В конце концов, эта информация могла разрушить не только память Серафимы о Розе. Она могла разрушить и наши с Серафимой отношения. Я свою ледяную подругу уже неплохо знал. Зная её эмоциональность, я понимал, что она быстро сделает себя же во всём виноватой и начнёт грызть… грызть… грызть… пока это не выльется в один из двух возможных вариантов: ненависть к себе или ненависть ко мне.
Парадоксально? Согласен. Но в любом случае Серафима найдёт виноватого, и мало тому точно не покажется, а меня в равной степени не устраивает ни один из этих вариантов. Так что пусть всё идёт как идёт, тем более что о связи Серафимы и Розы знаем только мы трое, и расширять этот круг я пока не собираюсь.
Я перевёл взгляд обратно на Розу. Она сидела неподвижно, чуть подавшись вперёд, и по её лицу было видно, что моего «не скажу» ей