Мёртвые земли забирают у человека много всего. Друзей, здоровье, иногда руку или ногу, сон, и даже остатки веры в собственное везение. После каждого выхода ходок волочёт за собой ещё один такой счёт, и через пару лет такой жизни внутри у него остаётся одна сплошная усталость, от которой обычной выпивкой уже толком и не отделаешься.
А вот мадам Роза давала им то, ради чего вообще стоило туда лезть. Горячая вода. Мягкая постель. Красивая женщина, которая смотрела на тебя так, будто ты герой, заслуживший каждый золотой в своём кошельке. Один вечер у неё в источниках стоил всех твоих кошмаров последнего месяца. И вот ради этого одного вечера, ради тёплых рук и тихого голоса, ради короткого ощущения, что ты ещё человек и что ради этого стоит жить, ходоки лезли под когти и клыки снова и снова.
И за такой вечер они готовы были отстёгивать столько, сколько мадам Роза скажет.
Со временем у неё завелись и деньги, и полезные знакомства в самых разных кругах, от одного из главных казначеев столицы до пары командиров Лиги Теней. Последние, кстати, очень быстро забрали на себя те спорные вопросы, которые в первые годы приходилось тащить самому Хозяину. Лига оказалась расторопнее, дешевле и всегда под рукой, а Хозяина по мелочам беспокоить было себе дороже, причём в самом прямом смысле.
За все эти удобства Розе, разумеется, приходилось платить, и далеко не деньгами. Хозяин ещё при первом разговоре повесил на неё три поручения и с тех пор к ним больше не возвращался, считая, видимо, что Роза и так всё помнит.
Первое касалось девочки, которая только-только объявилась в Сечи, некой Озёровой. Чем именно эта Озёрова была интересна Хозяину, он не уточнил, ограничившись коротким: «может пригодиться нам в будущем».
Второе поручение оказалось хлопотнее. Роза должна была регулярно нанимать команды ходоков, брать с них магическую клятву о молчании, отчего стоимость заказа сразу подскакивала раз в десять, а то и в двадцать, и отправлять их шарить по гротам, пещерам и прочим тёмным углам Мёртвых земель в поисках непонятно чего.
Хозяин, разумеется, даже не удосужился объяснить, что именно они ищут, и Роза, положа руку на сердце, сама не хотела об этом знать. Она и так прекрасно понимала, что той ватаге, которая в итоге найдёт нужную вещь, жить после находки останется недолго, и никакая клятва о молчании их не спасёт.
Третье поручение на фоне остальных выглядело даже как-то смехотворно: обычная контрабанда. Занятие мелкое и для Хозяина с его размахом откровенно странное, тем более что контрабандистов в Сечи хватало и без мадам Розы. Что именно он собирался гонять через её людей, Роза опять же знать не желала, а потому посадила следить за этим направлением свою помощницу Карину и попросила её по таким мелочам не дёргать.
В сущности, какая разница, что за груз. За эти три года Роза усвоила одно: всё, о чём говорит Хозяин, рано или поздно сбывается. Так что Родиону Морну однажды настанет конец, и Роза надеялась, что Хозяин позволит ей лично нанести последний удар…
* * *
— То есть ты хочешь сказать, что реально провозила контрабанду через Сечь, но понятия не имела, что именно там провозишь?
Роза слегка опустила взгляд.
— Ну а что такого? Контрабандой из Сечи занимается каждый второй ходок.
И ведь по большому счёту она была права. Из Мёртвых земель тащат всё подряд, и половина этого добра проходит по разряду «лучше бы оно там и осталось».
Засушенные крылья Серпокрыла, например, творят с мужской силой чудеса, поэтому в столице за пару штук готовы выложить ползарплаты гвардейца. Беда только в том, что вместе с боевой готовностью у клиента иногда просыпается неконтролируемая агрессия. И ваш весёлый и задорный секс грозит перетечь в кровавую резню.
Поэтому крылья запрещено вывозить из Мёртвых земель. А вот самих Серпокрылов вывози сколько хочешь, только вот остальные части его тела, по сути, никому особенно-то и не нужны. Так, покупают вдовесок алхимики всякие, но много на таком не заработать.
И таких весёлых нюансов в местной торговле было много.
Слюна Тинеца, к примеру, снимала любую ментальную магию за считаные минуты. Хоть наведённое внушение, хоть приворот, хоть подсадку на чужую волю, всё это смывалось одной каплей под язык, как будто ничего и не было. Стоила, разумеется, как небольшое поместье, потому что таких артефактов и таких алхимиков, способных вытащить человека из чужих лап, во всей Империи можно было пересчитать по пальцам.
Беда была в другом: если эту дрянь случайно вдохнуть, а не положить под язык, человек почти на месяц забывал собственное имя. Заодно с этим из головы вылетало, кто такие родные и зачем они вообще крутятся рядом.
Кости Веретенника, растёртые в пыль и втёртые в клинок, прожигали любую магическую защиту насквозь. Самый дорогой щит, самый редкий артефактный доспех, родовая броня с пятисотлетней историей, всё это становилось бесполезной железкой против обычного ножа в умелой руке.
Мечта любого наёмного убийцы и кошмар любого аристократа. И стоила такая пыль соответственно: один грамм тянул на годовой доход среднего барона, и достать её было почти невозможно.
Проблема была в том, что эта же пыль постепенно жрала и того, кто ею пользовался. После пары удачных дел у наёмника начинали гнить пальцы, потом ладонь, потом рука по локоть, и через год от мастера тёмных дел оставался однорукий калека, доживающий свой век в каком-нибудь кабаке на самом дне зауральских территорий.
Всё это, разумеется, гонялось через Сечь круглый год под скромной пометкой «алхимические компоненты», и большая часть товара была, понятное дело, попроще и побезобиднее. Сушёные жилы, чешуя, желчь всякой мелкой нечисти, на которой стояла половина имперской алхимии.
Но и настоящая дрянь в общем потоке проходила исправно, потому что в тоннах сушёной чешуи лишний ящик «компонентов» искать никто особо и не пытался. Так что формально Роза была права. Только это её, мягко говоря, ни от чего не освобождало.
Она поймала мой ироничный взгляд и поняла, что одной репликой тут не отделаешься.
— Какая разница, что именно идёт через Сечь, Артём? Я пропускаю товары у себя и чуть западнее, а дальше начинаются уже не мои земли. Там, насколько я понимаю,