— А для чего? — спросил Ардан.
— Для красоты, — гордо ответила она.
Мы пошли в огород, оставляя её на крыльце. Солнце поднималось выше, разгоняя остатки утреннего тумана. Где-то вдалеке прокричал петух, собаки лениво тявкнули на проезжавшую мимо телегу.
Я взяла лопату, воткнула её в землю. Ардан встал рядом.
— Слушай, — сказала я, — а почему ты всё-таки не сказал? Раньше?
Он помолчал, глядя на горизонт.
— Боялся, — признался он. — Что если ты узнаешь, что долга нет — уйдёшь.
— Дурак, — сказала я. — Меня держит не долг.
— А что?
Я подошла к нему, встала на цыпочки и поцеловала в щёку.
— Это. И всё это, — я обвела рукой ферму. — Я здесь пустила корни, Ардан. Глубже, чем любое дерево. И никуда не собираюсь уходить.
Он улыбнулся — той улыбкой, которую я любила больше всего на свете.
Весь день, до самого заката мы копали, пока последняя картофелина не легла в мешок. А вечером, уставшие, но счастливые, мы сидели у печки, пили чай с мятой, и Фенька рассказывала, как будет украшать нашу свадьбу.
Камень светился в углу, согревая дом. И всё было правильно. Всё было так, как должно быть.
— Завтра ещё за дровами съездим, — сказал Ардан.
— Завтра, — кивнула я. — А сегодня просто посидим.
Мы сидели молча, глядя на огонь.
— Я люблю тебя, — сказал Ардан тихо.
— Я знаю, — ответила я. — Я тоже тебя люблю.
За окном начинался первый настоящий осенний дождь, но нам было тепло. Нам было хорошо. Мы были дома.